Стихотворения Кондратова Сергея

Маски

Раскрываю гардеробную свою.
Сколько их висит! Ах, сколько красок!
Новую улыбку достаю
В комнате моих прекрасных масок.
Их десятки, сотни. Каждый день
Маской новой лик свой упакую.
Я без них как легкая мишень,
Настоящим выйти не рискую.
Что у нас сегодня? Много дел?
Значит, вид достану деловитый.
Я серьезен, устремлен и смел,
Остальные все в шкафу закрыты.
Послезавтра к маме обещал.
К ней надену маску «Все прекрасно».
Я ее так часто надевал,
Что почти срослась со мной опасно.
Для друзей эмоция висит
В том шкафу на самом видном месте:
«Я так рад тебе!» И мой веселый вид
Будет в легком смехе, каждом жесте.
А для Инстаграма есть успех –
Эта маска четко прикрывает
От огромных в кошельке прорех
И в величии фигуры убеждает.
Я раскрою гардероб опять –
Здесь эмоций много подходящих.
Хорошо, что можно выбирать.
Плохо, что нельзя быть настоящим.

День матери

Погоди, ноябрь, с непогодой,
Задержи тепло еще чуть-чуть.
Чествуем мы в это время года
Тех, к кому не зарастает путь.
Я пораньше убегу с работы,
Чтоб успеть в цветочный магазин.
Подарю мамуле в знак заботы
Пять росой облитых георгин.
Обниму сегодня я покрепче
Сединой отмеченную мать.
И душе сыновней станет легче –
Им за все нас суждено прощать.
Праздник этот мир не раз отметит,
Воспевая материнский труд.
Все мы дети. Все мы просто дети,
Пока наши матери живут.

Отрывок из произведения

Слезы катюши

Призыв был срочным и сумбурным. Николаю только вчера исполнилось восемнадцать, и вот уже сегодня он стоит у райвоенкомата в толпе тревожно бубнящих мужчин и парней. На фронт забирали почти всех, кто был в состоянии воевать, а у Николая было здоровье быка, доставшееся по наследству от деда Василия, станичного кузнеца. Потому, не сегодня – завтра уедет он бить фашистов. Может, и не вернётся вовсе.

Жалко Николаю было лишь одного: одних он оставляет родителей на хозяйстве и невесту свою Катюшу. Они, конечно, будут помогать друг дружке, но мало ли каких напастей может случится, пока его не будет? Фашист, говорят, уже близко к Кубани подобрался.

– Не возьмут меня, наверное… Ох, не возьмут!– рядом с Николаем стоял его друг Гришка, круглый сирота. Зрение у него было слабовато: ближе видит лучше, а чуть далече – так и мать родную мог не признать. Врач из райцентра ему выписал очки, да только разбил их по неосторожности на прошлой неделе. Отец его был конюхом, утонул в речке, когда пьяный купался, а мать болела тифом и быстро сгорела. Не осталось у Гришки здесь никого, вот и хотел он вместе с другом уйти воевать.

– Да не дрейфь ты. Сейчас хорошо попросим, и нормально всё будет.

– Ага, будет… Вон, Степана не взяли, а у него зрением куда лучше моего. Только с желудком, говорят, нелады.

– Возьмут!– уверенно обнял друга за плечи Николай.– Мы чего-нибудь придумаем.

###

Катюша плакала только тогда, когда её никто не видел. А при Николае и тем паче – слезинки ни разу не проронила. Она тихо кляла всех фашистов вместе с их проклятым Гитлером, который затеял войну. По старой традиции, Катя вышила любимому кисет, насыпала туда свежего, крепкого табаку. Хоть Николай и не курит, зато будет угощать им своих боевых товарищей.

Жила Катя с теткой Настей, которая приходилась ей приемной матерью. Семнадцать лет назад подбросили малышку под забором Анастасии Степановны, и с тех пор живут они под одной крышей душа в душу. Хозяин дома – Василий Васильевич, муж тетки Насти. Когда-то он был председателем колхоза, а теперь мирно грел свои старые кости на печке. Они вместе управлялись по хозяйству, варили щи, вечерами вышивали, вязали да пели долгие красивые песни…

Вот уже завтра на рассвете Николай уедет на фронт бить фашистов. Будет отвоевывать родные просторы у врага. А как вернется с победой, они обязательно справят свадьбу, и им от правления колхоза избу поставят.

Не хотела Катя думать о плохом. Иначе сбудется, как говорила порой тетка Настя. А вот и она, зашла с улицы.

- Ты ему образок дай с собой, пусть его Боженька оберегает, а мы еще за Кольку твоего, и за всех солдатиков наших, заступников молить будем.

- Хорошо.

- Плакала опять? – тетка открыла подпол, чтобы сложить туда яйца, собранные только что в курятнике.

- Да как же тут не плакать. Каждый день душа болит… - Катюша едва успела подавить предательский всхлип.

- Такая наша бабья доля – ждать да плакать. Подсоби мне.

Катя взяла у тетки свежие, еще не обмытые яйца и спустила их вниз, где прохладней.

В эту ночь она почти не спала.