Я в 80-е годы прошлого века работал экспертом-внештатником в Комитете по делам изобретений СССР. «Куратором» у меня была очаровательная женщина-дюймовочка Галя Вронская. Как-то мы с Галей провели уже три коллегии и готовимся к последней — четвёртой.
Запускаем изобретателя, достаём его 'дело' и замираем - Галя тихо подчёркивает нам карандашом местожительство изобретателя и его фамилию.
Местожительство - город Бердичев, фамилия изобретателя - Жидец! Мы пропали - это на несколько часов! Взглянув на изобретателя, мы подтвердили наши самые худшие опасения. Вдоль стены ходил плотный невысокий человек лет сорока в помятом костюме и больших туфлях с задранными носами. Короткие штанины выдавали ядовито-зелёные носки, гармонирующие с зелёным же капроновым галстуком на резинке. Изобретатель на ходу что-то бормотал себе под нос, изредка поднимая к потолку чёрные, выпуклые, полные вековой скорби своего народа, глаза. Чёрная борода, пейсы и вьющиеся волосы шапкой довершали образ ортодоксального иудея.
- Товарищ Жидец! - упавшим голосом провозгласила Галя, и колоритный изобретатель, улыбаясь, подошёл к столу и сел напротив нас. Галя начала нудным тоном зачитывать ему состав коллегии, права и обязанности заявителя:
- О, я вас понимаю! - понимающе улыбнулся нам своими полными красными губами заявитель Жидец, и снова поднял глаза кверху. - Ви хотите рассказать нам наши права, а какие там могут быть права, когда есть только одни обязанности!
- Почему же? - возразила Галя и протянула заявителю листок с его правами.
- О, я вас понимаю! - и Жидец ласково прижал протянутую руку Гали к столу, - таки поймите же и ви меня! Мне ничего от вас не надо, я понимаю, что изобрёл галиматню! Мне только хочется поговорить с интеллигентными людьми из Москвы! Ви даже не представляете себе, как душно живётся у нас в Бердичеве, в этой провинции!
Нам даже показалось, что выпуклые глаза Жидца заблестели от навернувшихся слёз.
- Вот с кем мне поговорить в этом Бердичеве? С начальником бюро, у которого на уме одни гешефты? С директором, который антисемит, хотя в Бердичеве - это безнадёжное дело? С женой, которая и по-идиш то плохо понимает, не говоря уже о по-русски? Мне говорят - Жидец, ты пишешь изобретения, ты что, хочешь за это почестей? А я отвечаю:
- А вы отвечаете: 'Не надо мне ваших почестей, не надо мне и ваших оплеух!' - перебил я его.
- О, я вас понимаю! - кивнул мне головой Жидец и по-родственному заулыбался, - я понимаю, что ви тоже хорошо знаете Шолом Алейхема, и я даже знаю почему!
Тут я осёкся - кажется, заявитель принял меня за соотечественника. Проклятый нос, он меня вечно подводит!
- Не думаете ли вы, что: - начал было оправдываться я, но теперь Жидец перебил меня.
- О, я вас понимаю, так хорошо понимаю! - с обворожительной улыбкой Жидец погладил мою руку и тихо пожал её. - Конечно же - не думаю - ви ученый интеллигентный человек, москвич, как я могу подумать про вас такое?
- Итак, какие у вас претензии? - прервала Галя излияния Жидца.
- Какие у меня могут быть претензии к интеллигентным людям, учёным людям? Это у вас должны быть претензии ко мне, что изобретаю всякую галиматню в своей провинции!
- Так вы подпишите согласие с решением? - не веря нашему счастью, тихо произнесла Галя.
- Я подпишу всё, что вы мне укажете, даже приговор на ссылку. Потому, что наш Бердичев - и есть ссылка для интеллигентного человека! - и Жидец покорно подписал везде, где указала ему Галя. Потом встал, счастливо улыбаясь, поклонился и ловким движением положил перед Галей плитку шоколада.
- За что, не надо! - завозражала, было, Галя, но Жидец быстро исчез за дверью.
Наши коллегии закончились, и мы засобирались домой. Спускаясь по лестнице, я шутил: 'А сейчас, когда мы выйдем, от колонны отделится тень и со словами 'О, я вас понимаю!' подойдёт к нам. Это будет тень интеллигента Жидца из Бердичева!'
Выходя на улицу, мы заметили у колонны тёмную плотную фигуру. Фигура отделилась от колонны и подошла к Гале. Это была фигура Жидца, но уже в пальто.
- Товарищ Вронская, можно отвлечь вас на минутку! - произнесла фигура, и Галя остановилась. Она с тоской посмотрела на нас и кивком головы отпустила домой. Мы трусливо заспешили, оставив нашего куратора на растерзание Жидца.