Не по своему плану, да и по чужому, как впрочем, и не по разумению, своему и чужому. Когда уделы не закреплялись ни за одним князем, казалось, что не может такого случиться — чрезвычайного усиления какого-либо одного князя. Да ещё на фоне того, что не было удела, у которого не было бы внутренних и внешних проблем (беспокойные соседи всегда были и причиняли много хлопот). Но как же так произошло, что именно Владимир Мономах стал самым «крутым» среди князей, ведь он не был сыном старшего сына Ярослава Мудрого, а значит шансов стать им было очень мало (ещё меньше, чем просто киевским князем)?
Ему не помогло его византийское и императорское происхождение по матери, оно было плюсом, но не решающим, не жирным. Он старался сохранить за собой Северо-Восточную Русь, но при этом сохранять вес и влияние в Киеве, Чернигове и Переяславле-Южном. Сказать, что у него это всегда получалось нельзя, приходилось неоднократно идти на уступки своим родственникам, но тем не менее тяготение к сохранению именно Северо-Восточной Руси можно заметить, хотя всегда можно интерпретировать, что так просто получалось, а он лишь плыл по течению. Но князья на то и князья, что они сами могли создавать такое «течение», либо не всегда по нему плыть. И Владимир Мономах, был как раз из таких правителей, кто не только продолжал дела своих предков, но и стремился к изменению ситуации в целом, а именно к объединению русских земель, под которым его братья, дядья, племянники и прочие понимали лишь укрепление его личной власти.
Переяславль-Южный оборонял русские земли от половцев, а их набеги были систематическими, в том числе и потому, что их нанимали против своих же родственников русские князья, стремившиеся к личной власти, что и приписывали Владимиру Мономаху, князю Переяславля-Южного. Оборонять у него получалось, он был успешен, но закрепить успех мешали, как всегда свои, потому что думали, что если отдать ему свои дружины для окончательной победы над половцами, то он их просто заберет, так как он пользовался большим уважением и авторитетом среди жителей всех русских княжеств.
Как раз Любечский съезд князей и должен был покончить с разорительными и частыми набегами половцев, когда даже враги Владимира Мономаха вынуждены были согласиться с его планом уничтожения половцев как самостоятельной политической и военной силы (придти к их кочевьям зимой или весной и истребить их). Но сразу же после съезда началась война за Волынь, и Владимир Мономах занялся своим княжеством.
Именно война за Волынь сделала его и Северо-Восточную Русь сильнее Киева и Чернигова вместе взятых. Как говорится, рознь розни рознь, одна рознь приводит к всеобщей слабости, другая к ослаблению лишь некоторой части. В случае с Владимиром Мономахом и Северо-Восточной Руси так и произошло — самый из имевшихся на тот момент талантливый во всех отношениях князь воспользовался удобным моментом, чтобы сделать свой удел более богатым и процветающим, в то время как Киев слабел на глазах. Да, его значение сохранялось, но внутренняя сила, военная и экономическая уменьшалась, что сыграло свою определяющую роль уже по смерти Владимира Мономаха.
На его примере видно, как всю жизнь его планам всё время что-то мешало осуществиться — междоусобицы, половцы, общая конъектура. Но когда он просто ждал и перестал настаивать на своих планах, они стали реализовываться. Ирония жизни, но так бывает часто, и сильные мира сего не исключение, а подтверждение правила — когда перестаешь ждать чего-то, оно и происходит. Разве нет?