В самом начале городка (в самом противоположном конце от нашего домика) за белёным кирпичным забором размещался фабричный клуб. Как раз через дорогу от шелкоткацкой фабрики. Там происходили все действа, к которым имели отношение рабочие фабрики, и весь наш городок. Праздники, танцы, юбилеи, свадьбы, показ фильмов. Именно из клуба, после прощания со всеми желающими, отправлялись в свой последний путь жители нашего городка. И дети в пионерский лагерь. Кстати, хорошим лагерем считался тот, из которого ребёнок возвращался поправившимся хотя бы на полкило. Дети должны быть упитанными. Наверное, это убеждение пошло со времён войны. И с тех пор отношение к еде у русских, которые помнят, как всё было, очень уважительное и бережное. Еду выбрасывать – грех. Особенно хлеб. Хлеб – это святое. Тарелка после еды должна быть чистая. Некрасиво оставлять на тарелке недоеденные кусочки. Поэтому детям-малоежкам приходилось очень тяжело. Бедный маленький человек должен был впихнуть в себя всё, что дали. Сквозь слёзы. К счастью, я никогда не была в пионерском лагере. Там же, в клубе, проходили все важные собрания по поводу чего-нибудь. Субботника, например.
До сих пор помню, как я, совсем кнопкой, смотрела в клубном кинотеатре фильм «Мужчина и женщина». И как уже тогда в моей голове складывалось, как надо, потому что красиво, а как не надо, потому, что не красиво. И что в жизни мужчины и женщины всё должно быть красиво…
Машина по песку, вдоль кромки воды!..
Боже, как я это помню!.. Эти понятия «красиво» и «не красиво» переродились в «надо» и «не надо», и сохранились для меня на всю жизнь. Безотчётно. Без анализа. Уже в моей взрослой жизни отношения с молодыми людьми, даже очень желанные для меня, но по сути являющиеся теми, что «не надо», прекращались. Пусть даже очень болезненно, с потерей трети моего веса. Ведь жизнь – это не билет на сеанс в кино… Она стоит куда дороже… Возможно, это было неправильно… Но отношения без красоты для меня – словно бросок назад, они не нужны, это потеря времени и себя.
Но было в фильме и нечто такое, что ребёнку смотреть, возможно, не стоило бы. Ну, какому-то там абстрактному ребёнку. Но мы с моей подружкой Наташкой проигрывали этот самый момент много раз. Вот, как будто бы она из нас готовится к неприятной процедуре, сидя под виноградником на топчане, как раз напротив решётчатого окна в кухню:
- Горько...
…Мы, с моей подружкой Наташкой, что на два года помладше меня, после просмотров фильмов играли в этих героев. Менялись, кто будет мужчиной, а кто женщиной. Семья Наташки жила не на отшибе, как мы, а в городке немного повыше нас, ближе к центру городка и к фабрике. Вообще-то сначала я дружила с её сестрой Иркой. Ирка была постарше меня, и начала зазнаваться. Но тут на моё счастье у её родителей, тёти Раи и дяди Коли, родилась Наташка. Я подождала совсем немного, сначала – пока она начнёт ходить, потом – пока она начнёт говорить и соображать, и вскоре после этого мы стали подружками. Без Ирки с её амбициями уже можно было обойтись.
Кинозал клуба был под открытым небом. Как и большинство кинотеатров в городе. То есть, у кого не находилось десяти копеек заплатить за место в зале, смотрели на экран с глиняного забора. Я не помню ни одного, ни единого, ни даже малипусечного случая, чтобы во время фильма пошёл дождь.
Частенько бывало, что киношники приезжали прямо к нам в городок. Быстро натягивали между пыльных тополей экран, тут же новость облетала весь городок; народ мгновенно из своих принесённых стульев и табуретов устраивал уютное подобие рядов в кинозале, прямо среди этих самых тополей, организующих воображаемые стены; скидывались по те же 10 копеек. Если кто не скидывался – тоже ничего страшного, приходили чуть позже, чтобы не так демонстративен был их безбилетный приход, и сидели скромно на корточках в сторонке. Сразу же объявлялись название фильма, тётенька с сахарной ватой, тётенька с горячей кукурузой, и незамедлительно начинался процесс просмотра. Перед фильмом нам показывали журнал. Это вместо теперешней рекламы. Киножурналы назывались «Фитиль» и «Хочу всё знать». Про то, как добывают огонь, как узнают, какая будет погода, как пекут хлеб, как работают лесники и обязательно про пьянство. И про то, какой отличный подарок женщине на восьмое марта – хозяйственная сумка с неё саму размером. Вообще-то про сумку было всё понарошку. В смысле, какие подарки не стоит делать. Это называлось – «сатира». Насколько организованно и слаженно проходила подготовка к фильму, настолько же быстро и дружно все заканчивалось: экран сворачивался, народ, зевая и потягиваясь, а то и плача (если фильм был индийский), со своими стульями и табуретками растекался по городку, и кинозал растворялся в ночи, будто его и не было.
Зимой в клубе устраивались ёлки с представлениями. И тогда все дети в зале, как положено, хором звали Деда Мороза, хором кричали «туда!» или «не туда!», запутывая злого волка, бегущего по следу зайчишки, и требовали «раз-два-три, Ёлочка, гори!»
