Вы помните захват Шамилем Басаевым больницы в Будённовске в 1995? Это был первый серьезный террористический акт в новейшей истории России. Тогда Виктор Степанович Черномырдин взял удар на себя. Будучи премьер-министром страны, он вел переговоры с Басаевым.
Что там происходит?
Ситуация усугублялась тем, что «на самом верху» никто никаких действий не предпринимал. Ельцин находился на встрече G8 в Канаде. Журналисты "выловили" его там, а Борис Николаевич лишь заявил, что дал распоряжение держать его в курсе, пообещав:
Обсудить вопрос терроризма на самом высоком уровне
Тем временем спецподразделения предприняли неудачную попытку взять штурмом больницу. Все это привело к гибели почти 100 человек. Правда, удалось вывести часть людей из флигеля.
Ранним утром 18 июня группа журналистов дозвонилась до заместителя премьер-министра – В.Игнатенко. Перебивая друг друга, они начали рассказывать об увиденном…
Взять ответственность на себя
Игнатенко вспоминал:
Они говорили так эмоционально, что я как наяву увидел: дети и женщины в окнах больницы, прикрываются простынями, плачут, кричат «не стреляйте, пожалуйста»… и вооруженных бандитов за их спинами
Игнатенко пошел в кабинет Черномырдина и доложил, что ситуация критическая. Виктор Степанович сосредоточенно мерил шагами кабинет. Было понятно, что если сам премьер возьмется за переговоры с террористами, поднимется шум… Но, как вспоминал позже Черномырдин, выхода не было.
Игнатенко говорил:
Когда зашел к нему в кабинет, он задал несколько уточняющих вопросов: что видели корреспонденты, что говорили боевики, велел вызвать в приемную журналистов. Спросил: "А этот Басаев готов говорить?". Получив положительный ответ, сам позвонил боевику.
«Говори громче, Басаев!»
Эта фраза – одна из немногих, известных широкой публике – она попала в прямой эфир, когда Басаев, не поверивший, что ему звонит сам Черномырдин, потребовал доказательств.
"Сидишь где?" – грозно спросил Черномырдин. "В кабинете у главного врача" – ответил Басаев.
"Включи телевизор и жди" – коротко сказал Виктор Степанович
Немедленно позвали телевизионщиков и запустили эфир. 20-минутный фрагмент переговоров рассекретили, он хранится в музее Черномырдина.
Для силовиков факт переговоров стал неожиданностью. Они критиковали Черномырдина за слабость. Требовали продолжать штурм и не создавать переговорный прецедент, чтобы в будущем подобные атаки не повторялись. Виктор Степанович позже вспоминал:
Как меня тогда только не называли. Переговариваться с боевиками под камеры у всего мира на глазах! А мне плевать было на свой имидж политический! Надо было спасать Живых людей! Их жизни важнее, чем какая-то репутация. Точка
Тем более, что сами боевики были настроены решительно. По телефону Басаев сказал Черномырдину:
Это трагедия только для вас. Для нас – нет. Мы к смерти готовы
В итоге договорились – заложников освободили. Правда, и террористы ушли безнаказанными, хотя предоставленные им автобусы сопровождали вертолеты, а на самих машинах были "жучки". Черномырдин позже писал:
Провести спецоперацию по уничтожению банды на марше и с минимальными потерями можно и должно было. То, что этого не сделали – настоящий провал!
После Буденновска в силовых структурах полетели головы. Ельцин уволил главу ФСБ, МВД и министра по делам национальностей. Вопросы, как боевикам удалось беспрепятственно проехать 50 блокпостов на пути к Буденновску и так же беспрепятственно уйти – остаются открытыми. Игнатенко потом говорил:
Черномырдин поступил по-мужски. Не считался с последствиями для своей карьеры. Ответственность взял на себя, реакция Ельцина его не волновала.
Благодаря личному участию премьер-министра РФ Виктора Степановича Черномырдина было спасено больше 1000 жизней.