Право создавать целевой капитал предоставлено только определенным видам некоммерческих организаций: фонду, автономной некоммерческой организации, общественной организации, общественному фонду и религиозной организации.
При этом согласно статье 7 Федерального закона «О благотворительной деятельности и добровольчестве (волонтерстве)» благотворительные организации создаются в формах общественных организаций (объединений), фондов, учреждений и в иных формах[1]. Приведенные перечни совпадают почти полностью. Более того, на сегодняшний день в России сложилась практика, когда фактическими выгодоприобретателями от использования целевого капитала являются третьи лица – учредители организаций, формирующих целевой капитал.
Руководствуясь п. 3 ст. 6 Закона о целевом капитале, достаточно крупные медицинские и образовательные учреждения России учреждают некоммерческие организации в форме специализированных фондов (эндаумент-фонды), основная цель деятельности которых - формирование целевых капиталов в интересах организации-учредителя.
Как отметил С.П. Гришаев, ограничение перечня организационно-правовых форм, имеющих право на создание целевого капитала, противоречит ст. 582 ГК РФ, согласно которой жертвополучателями могут выступать любые некоммерческие организации[2].
Вместе с тем, представляется интересным также рассмотреть вопрос о возможном использовании целевого капитала для поддержки не только некоммерческих организаций, но и иных субъектов общественно полезной деятельности – в частности, социальных предпринимателей.
Для этого рассмотрим признаки социальных предприятий и их деятельности, а также сложившийся опыт правового регулирования поддержки социального предпринимательства в зарубежных странах. Результаты анализа позволят спрогнозировать возможные подходы к использованию конструкции целевых капиталов для поддержки общественно полезной деятельности в сфере социального предпринимательства.
1. В связи с тем, что отсутствует единое мнение относительно того, что представляет из себя социальное предпринимательство, то, следовательно, критерии и признаки организаций, позволяющие сделать вывод об их отнесении к социальным предприятиям, а их деятельности – к социальному предпринимательству, не являются унифицированными и свойственными всем названным организациям, а скорее представляют свойства идеальной, гипотетической модели субъекта социального предпринимательства.
Другими словами, выделяемые признаки социальных предприятий будут лишь инструментом для наиболее глубокого анализа исследования механизма правового регулирования деятельности субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации.
При анализе признаков социальных предприятий, их деятельности научной опорой выступает масштабный исследовательский проект Emerges des Enterprise Sociales en Europe (EMES)[3], который проводился в период с 1996 по 2000 гг., был посвящен исследованию европейских социальных предприятий и заложил основы современного теоретического и эмпирического изучения социальных предприятий с точки зрения экономических, социальных, политических и правовых дисциплин.
Так как социальное предприятие представляет собой комбинацию коммерческих и некоммерческих элементов, то и признаки их функционирования можно подразделить соответственно на следующие группы: экономико-правовые, социально-правовые, а также отдельно – политико-правовые, или управленческие.
Постоянная или продолжительная деятельность, связанная с производством товаров, оказанием услуг и выполнением работ отличает социальное предприятие от традиционной некоммерческой (благотворительной) организации, для которой хоть и может быть характерна оказание консалтинговых или юридических услуг (правовая защита), перераспределение грантов (некоммерческое администрирование), однако социальное предприятие на постоянной основе вовлечено в производство продукции, предоставление услуг населению, поэтому именно хозяйственная деятельность представляет главный признак социальных предприятий, способ их существования[4].
Представляется важным, дополнительно выделить в качестве субпризнака – продолжительный, постоянный, непрерывный и систематический характер осуществления хозяйственной деятельности.
Однако указанный признак также вызывает множество споров по отношению природе осуществляемой хозяйственной деятельности. Когда речь идет о социальных предприятий в Европе, то производство товаров и оказание услуг самим своим фактом являются способом достижения социальной миссии организации[5], то есть сущность хозяйственной деятельности близко связана с общеполезными целями организации: вовлечение в процесс производства продукции низкоквалифицированных людей, если цель социального предприятия – создание рабочих мест для указанной социальной группы, в случае если цель деятельности – развитие социальных услуг в определенном секторе, то хозяйственная деятельность представляет собой распространением, оказанием социальных услуг.
В свою очередь, хозяйственная деятельность может считаться источником дохода, а природа осуществляемой деятельности не будет иметь значения. Так, социальное предприятие может заниматься предпринимательской деятельностью, которая связана с некоммерческими целями тем, что составляет финансовую основу для их достижения[6].
Следующим признаком социальных предприятий выступает высокий уровень предпринимательского риска их деятельности[7]. Так, учреждая социальное предприятие, учредитель вкладывает собственные либо привлеченные денежные средства или иное имущество в деятельность организации. Вместе с тем, неэффективная хозяйственная деятельность может привести к банкротству организации.
Таким образом, в отличие от государственных организаций, обладающих устойчивым финансовым положением, деятельность социальных предприятий поставлена в зависимости как от усилий, так и решений учредителя, участников, работников, волонтеров.
Важно отметить, что фактор предпринимательского риска не обязательно должен быть связан с поддержанием экономической стабильности организации с помощью приносящей прибыль деятельности, но с риском частной инициативы учреждения организации[8].
В качестве признака также выделяют направленность на минимизацию оплачиваемого труда, что проявляется в присущей большинству некоммерческих организаций способности совмещать финансовые и нефинансовые ресурсы, то есть использование труда как работников, так и волонтеров[9].
То есть, можно сделать вывод, что в деятельности социального предприятия важным элементом является привлечение волонтеров и уменьшение сильного превалирования работников в общем числе трудовых ресурсов организации, что сближает их с некоммерческими (благотворительными) организациями.
Вместе с тем, важно применительно к названному признаку учитывать состояние и уровень развития волонтерского движения и желания граждан участвовать в волонтерских проектах, что влияет на релевантность применимости указанного признака по отношению к тому или иному государству.
Согласно ежегодному исследованию мировой частной благотворительности Британского благотворительного фонда CAF на 2018 г. Россия занимает 110 место в общем рейтинге благотворительности. Доля людей, занимающихся волонтерством, составила 11% от общего числа опрошенных. Для сравнения, у лидера рейтинга Индонезии – показатели в размере 53 %, у Австралии и Новой Зеландии – 40 %[10].
Таким образом, применительно к Российской Федерации признак привлечения волонтеров к деятельности может быть принят в качестве намерения, стремления организации к использованию волонтерской помощи.
Первым и преимущественно важным из признаков, отражающих социальную составляющую социальных предприятий является исключительно некоммерческая цель деятельности социального предприятия, закрепленная в учредительных документах. Принципиальность указанного положения заключается в том, что законодательный смысл существования социальных предприятий выражается в решении социальных проблем, служению общественным интересам[11].
Вместе с тем, закрепление и провозглашение некоммерческих целей деятельности организации снижает возможность злоупотребления статусом социального предприятия, исключает угрозу нарушения прав третьих лиц и позволяет осуществить контроль за соответствием деятельности социального предприятия некоммерческим целям.
Следующим признаком некоторые исследователи социального предпринимательства признают наличие общественной инициативы группы граждан по учреждению социального предприятия[12]. Тем самым, социальное предприятие в этом качестве выступает как результат общественного сплочения людей, принадлежащих к определенным социальным группам или местному сообществу. Другими словами, социальное предприятие является отражением общественного интереса, через который определяется и прослеживается цель его деятельности.
Таким образом, деятельность субъекта социального предпринимательства должна соответствовать общественным интересам, которые могут представлять собой поддержку конкретной социальной группы.
В заключение социальной группы признаков обратим внимание на обязательность ограничения распределения прибыли. Проблема появления соответствующего критерия вызвана тем, что в законодательстве таких стран, как Великобритания, Германия нет особых организационно-правовых форм для благотворительных организаций, поэтому некоммерческие организации создаются в соответствии с общими правилами, установленными законодательством о корпорациях, в рамках набора существующих организационно-правовых форм, а благотворительный характер организации придают уставные цели ее деятельности[13].
Однако применительно к законодательству Российской Федерации вопрос ограничения распределения прибыли между участниками актуален, поскольку действует правовой механизм отнесения социальных предприятий к коммерческим организациям[14].
Вместе с тем, установление ограниченного распределения прибыли разрешает проблему баланса осуществления хозяйственной деятельности и провозглашения некоммерческих целей деятельности, что предопределяет отнесение социальных предприятий к гибридным (смешанного типа) либо некоммерческим организациям.
В свою очередь, стоит обратить внимание на возможность распределения прибыли между участниками организации в ограниченном размере. Указанный признак представлен в организации деятельности социальных кооперативов некоторых европейских стран, распределение прибыли в которых связано с поощрением участников-работников, что отражает общественный характер деятельности кооперативов, поощрение общественной инициативы работников, особенно значимо распределение прибыли в кооперативах трудовой интеграции, работники которых относятся к социально незащищенным или неблагополучным группам населения.
Таким образом, удается осуществить цель деятельности приведенного выше социального кооператива, выраженного в повышении трудовой реабилитации и интеграции определенных слоев населения.
Третья группа признаков связана с управленческой составляющей социальных предприятий.
Прежде всего, признак высокой степени независимости, автономности социального предприятия, выраженный в том, что субъект социального предпринимательства должен представлять объединение людей на основе общественной задачи, действиями которого определяется ее решение[15].
Вместе с тем, социальное предприятие может зависеть от государственной поддержки, но эта зависимость не должна приводить к влиянию на принятие решений исполнительным органом социального предприятия, то есть потере управленческого контроля над организацией.
Кроме этого, инициатива начала деятельности социального предприятия имеет частный характер, следовательно, право на прекращение или продолжение деятельности может реализовываться исключительно волей высшего органа социального предприятия.
Следующий признак – демократическое (общественное) управление, который представляет, в частности, реализацию принципа деятельности бельгийских социальных предприятий «один участник, один голос»[16]. Другими словами, право принятия решений не должно быть основано на взносах в уставной капитал (имущество) организации.
Процесс принятия решений в социальном предприятии не должен приводить к появлению управляющего органа, обладающим исключительными полномочиями, членство в котором распределено в соответствии со стоимость имущественных взносов в уставной капитал (собственное имущество) социального предприятия.
Последний признак опирается на общественную природу участия в социальном предприятии, которое включает взаимодействие различных социальных групп (сторон), с которыми связана деятельность организации, в процесс принятия решений[17].
Так, целесообразно формирование руководящих органов социального предприятия путем избрания в них как потребителей его услуг или представителей социально незащищенных групп, благодаря чему удается не только выстроить взаимодействие непосредственно заинтересованных сторон, но и реализовать одну из целей деятельности социального предприятия – продвижение демократических ценностей в рамках местных сообществ, развитие которых влияет как на благополучие социальных групп, проживающих на одной территории, так и на развитие гражданского общества и правосознания.
Анализ экономических, социальных и управленческих групп признаков деятельности социального предприятия является основой как для конструирования новых правовых моделей организаций – субъектов социального предпринимательства, так и для преобразования уже существующих организационно-правовых форм, статусов и видов юридических лиц.
В качестве вывода можно заметить, что к предпринимательским признакам субъектов социального предпринимательства относятся: непрерывная предпринимательская деятельность по производству (оказанию) общественно полезных товаров и (или) услуг; высокая степень самостоятельности и независимости от органов государственной власти; рисковый и инициативный характер общественно полезной деятельности. К некоммерческим признакам относятся: решение социальных проблем (общественная полезность) как основная цель деятельности; демократический процесс принятия решений и контроля над членами; использование волонтерского труда, ограничение распределения прибыли или имущества в общественных интересах.
2. 26 июля 2019 года официально опубликован и вступил в силу федеральный закон № 245-ФЗ, который ввел в законодательство Российской Федерации понятия социального предпринимательства и социального предприятия.
Установлено, что социальным предпринимательством является предпринимательская деятельность, направленная на достижение общественно полезных целей, способствующая решению социальных проблем граждан и общества.
При этом субъектом социального предпринимательства (социальным предприятием) может стать исключительно коммерческая организация – субъект малого или среднего предпринимательства, осуществляющий деятельность в сфере социального предпринимательства
В соответствии с приведенным законом на статус социального предприятия и государственную поддержку могут рассчитывать компании малого и среднего бизнеса, которые соответствуют следующим критериям:
· трудовая интеграция (обеспечение занятости инвалидов, одиноких или многодетных родителей, пенсионеров, беженцев, малоимущих граждан или других категорий при условии, что их доля составляет не менее 50% от общего числа работников, а расходы на оплату труда – не менее 25%);
· реализация товаров, производимых лицами из приведенных выше категорий (доля доходов от деятельности – не менее 50% от общего дохода, а реинвестирование прибыли – не менее 50% от общего размера прибыли;
· производство товаров для лиц из приведенных выше категорий с целью компенсации ограничений их жизнедеятельности (доля доходов от деятельности – не менее 50% от общего дохода, а реинвестирование прибыли – не менее 50% от общего размера прибыли) по направлениям: оказание социально-бытовых, социально-медицинских, социально-психологических, социально-трудовых и иных услуг;
· деятельность, направленная на достижение общественно-полезных целей, по оказанию педагогическо-социальных услуг, организации отдыха и оздоровления детей, в сфере дошкольного образования, по обучению работников и добровольцев социально ориентированных НКО, культурно-просветительская и иная деятельность (доля доходов от деятельности – не менее 50% от общего дохода, реинвестирование прибыли – не менее 50% от общего размера прибыли).
В Российской Федерации на данный момент реализуется модель, предусматривающая введение в законодательство статуса социального предприятия, который может быть получен лишь определенным в законе кругом субъектов, соответствующих специальным критериям.
Факт наличия статуса социального предприятия подразумевает предоставление дополнительных возможностей для получения государственной поддержки в связи с осуществлением социально полезной деятельности.
3. Вместе с тем, институт социального предпринимательства находится лишь на начальном этапе развития, прогнозирование же возможных изменений позволит проанализировать применение дополнительных мер поддержки социальных предприятий, в том числе путем создания и использования целевых капиталов.
Интересен опыт американского правового регулирования социального предпринимательства. Так, низко доходное общество с ограниченной ответственностью (low-profit limited liability company, далее – L3C) являет собой гибридную организацию, объединяющую элементы коммерческой организации – корпоративная структура, ограничение ответственности, налогообложение – и благотворительные цели некоммерческой организации[18].
Введение американским законодателем организационно-правовой формы L3C преследовало цель обеспечения коммерческим организациям возможности привлечения финансирования как в виде инвестиций, так и благотворительных пожертвований для наиболее эффективного решения социальных проблем.
Провозглашая в уставе L3C благотворительные, образовательные, научные или иные общественно полезные цели деятельности, за исключением политических, а также связанных с лоббизмом, учредители L3C тем самым заявляют о своих, в первую очередь, социальных намерениях (социальной миссии).
Несмотря на то, что L3C может также преследовать цель извлечения прибыли, это должно иметь второстепенный характер[19]. Важно отметить, императивный характер указанного правила.
Именно направленность целей деятельности отличает L3C от общества с ограниченной ответственностью (limited liability company). Преимущества же общества с ограниченной ответственностью в виде упрощенной регистрации, прав и обязанностей участников (учредителей), условий перехода долей уставного капитала, управления обществом, распределения прибыли etc. сохраняются[20].
Использование организационно-правовой формы L3C предоставляет возможность привлекать целевое финансирование от частных фондов (foundation) по программам инвестирования, созданных специально для коммерческих организаций, имеющих общественно полезные цели деятельности (Program Related Investments, PRI’s).
Так, фонд Bill & Melinda Gates Foundation выделил 1,5 миллиарда долларов США на Program Related Investments, 1 миллиард из которых уже распределен между 47 компаниями[21]. Вместе с тем, денежные средства, полученные по PRI’s или в качестве пожертвований от граждан, подлежат налогообложению на общих началах, никаких исключений не предусмотрено.
Компании, учрежденные в организационно-правовой форме L3C крайне разнообразны: от компании CEEDR, занимающейся решением проблем глобального здравоохранения, инфраструктуры и финансовых инноваций, которая в 2009 году получила грант на сумму более полумиллиона долларов на разработку новой линии изолированных контейнеров для транспортировки и хранения вакцин и других лекарств в развивающихся странах[22], до кофейни “Overflow Coffee Bar” в Чикаго, деятельность которой направлена на развитие местного сообщества и интеграцию жителей района посредством проведения в заведении культурных и просветительских мероприятий[23].
Близким к российскому является подход к регулированию правоотношений в сфере социального предпринимательства в Южной Корее.
Южная Корея является первой и единственной азиатской страной, в законодательстве которой было закреплено определение социального предприятия. Так, принятый в 2007 г. Закон о продвижение социальных предприятий (Social Enterprise Promotion Act) во 2 статье содержал положение, в соответствии с которым социальным предприятие является предприятие, признанное (сертифицированное) в соответствии со статьей как провозгласившее некоммерческие (социальные) цели деятельности такие, как повышение уровня жизни местного населения, обеспечения уязвимых групп социальными услугами или работой путем осуществления предпринимательской деятельности в виде производства и продажи товаров, оказания услуг и т.д.[24]
В соответствии со статьей 7 приведенного выше закона социальные предприятия должны соответствовать требованиям для признания (сертификации) и пройти аттестацию в Министерстве труда и занятости Южной Кореи.
Список требований, которым должна соответствовать организация для признания социальным предприятием, включает следующее:
· некоммерческие (социальные) цели деятельности;
· обеспечение уязвимых (незащищенных) групп населения социальными услугами, работой либо осуществление вклада в развитие местного сообщества. Уязвимые группы определены как люди, имеющие трудности с получением социальных услуг, в которых они нуждаются, или с устройством на работу. В свою очередь, социальными услугами признаются услуги в следующих сферах: образование, здравоохранение, социальная помощь, защита окружающей среды и культура;
· наличие оплачиваемых работников и осуществление хозяйственной (предпринимательской) деятельностью (производством и продажей товаров и услуг);
· гарантия распределения ⅔ прибыли на социальные цели. Вместе с тем, оставшиеся ⅓ могут быть распределены в том случае, если социальное предприятие имеет коммерческую организационно-правовую форму;
· использование принципа коллегиальности при принятии решений;
· соответствие требованиям по минимальному уровню дохода, содержанию учредительных документов, отчетности и распределению активов[25].
Таким образом, при соответствии приведенным выше требованиям как коммерческие, так и некоммерческие организации могут получить статус социального предприятия.
Однако важно отметить, что в соответствии с требованиями социальное предприятие имеет ограничения по распределению активов в случае ликвидации или преобразования. Так, в указанных случаях социальное предприятие имеет запрет на распределение активов между участниками и должно направить их на социальные цели.
Главная из причин, побуждающих организации получать статус социального предприятия, заключается в широкой государственной поддержке, предоставляемой региональными организациями, которые координирует Агентство продвижения социальных предприятий Южной Кореи. Финансовая поддержка включает субсидии на оплату труда работников, субсидии на социальное страхование и субсидии на проектную поддержку развития предпринимательских инициатив. Кроме этого, важно отметить, освобождение от некоторых видов налогов, а также налоговые вычеты на предоставленные социальному предприятию пожертвования. Нефинансовая поддержка предоставляет доступ к услугам консультирования по продвижению услуг, осуществления деятельности и рекламе[26].
Считаю важным заметить, общие черты между корейским социальным предприятием и британской компанией общественных интересов - ограничение распределения прибыли, блокирование активов (asset lock), предоставление статуса как коммерческим, так и некоммерческим организациям.
Социальная политика поддержки социального предпринимательства успешно реализуется и показывает весьма эффективные результаты. Так, в Южной Корее на момент 2014 года по подсчету было не более 1100 признанных (сертифицированных) социальных предприятий, однако уже к 2017 году количество социальных предприятий возросло до 30 тысяч[27].
Согласно классификации Агентства по продвижению социального предпринимательства KoSEA (Kore Social Enterprise Promotion Agency), в Южной Корее есть пять типов социальных предприятий: предприятия по созданию рабочих мест, по обслуживанию социально незащищенных категорий граждан, по развитию местных сообществ, смешанные, другие[28].
Вместе с тем можно выделить и специфику того, что основной фокус государственной политики по поддержке социального предпринимательства был акцентирован на решению проблемы безработицы – создание рабочих мест для незащищенных групп населения.
Помимо этого, можно заметить, что более 60% признанных социальных предприятий ориентированы на создание рабочих мест и оказание социальных услуг.
Приведенные два типа предприятий ориентированы на оказание помощи престарелым, пожилым людям, а также людям с ограниченными физическими и умственными возможностями, женщин, прервавших карьеру, беженцев из Северной Кореи[29].
Однако в 2012 г. в Южной Корее в целях осуществления предпринимательской деятельности для решения проблемы безработицы и развития местной системы социального обеспечения также был принят закон о введении новой организационно-правовой формы юридического лица - социального кооператива.
Несмотря на то, что традиционные (производственные) кооперативы являются коммерческими организациями, которые занимаются производством и продажей товаров, оказанием услуг и распределяют доходы между своими членами, социальные кооперативы признаны некоммерческими организациями, деятельность которых направлена на повышения благосостояния местных граждан и обеспечения неблагополучных граждан работой и/или социальными услугами[30].
Таким образом, социальные кооперативы могут преследовать только некоммерческие цели деятельности, и им запрещено распределять прибыль между участниками.
4. Учитывая изложенные подходы зарубежных стран, получившие успешные результаты при их реализации на практике[31], необходимо смоделировать и рассмотреть правовые аспекты возможного применения института целевого капитала к правоотношениям, связанным с участием социальных предприятий.
Прежде всего, важно заметить, что как было зафиксировано в первой главе работы, не каждое юридическое лицо теоретически может обладать правоспособностью, позволяющей сформировать целевой капитал, но лишь те:
– в отношении которых законом предусмотрено их создание в общественно полезных целях;
– которые вправе принимать имущество на основании договора пожертвования;
– которые имеют цели деятельности, отраженные в уставе, совпадающие с целями формирования целевого капитала и использования дохода от управления им (в сфере науки, культуры, образования, здравоохранения и т.д.).
Главным образом, необходимо выделить, что договор пожертвования выделяется в качестве отдельного вида договора дарения, основанного на наличии у него такого свойства как совершение дарения в общеполезных целях[32].
В свою очередь, договор пожертвования на формирование или пополнение целевого капитала по способу использования имущества дополнительно ограничен целями, предусмотренными в ст. 3 федерального закона.
Из чего следует, что юридическое лицо в соответствии с законом и положениями устава должна иметь право на осуществление деятельности в соответствии с целями, совпадающими с целями заключения договора пожертвования на создание целевого капитала, поскольку лишь в таком случае расходование денежных средств может быть признано целевым.
Таким образом, лишь в случае предоставления социальным предприятиям права на получение пожертвования их возможно рассматривать в качестве потенциальных собственников целевого капитала.
При этом, как опыт правового регулирования деятельности социальных предприятий в Южной Корее и США, законом могут предусмотрены условия, соответствие которым позволяет социальным предпринимателям принимать пожертвования, гранты или иные средства целевого финансирования: главным образом, это запрет на распределение прибыли между участниками; закрепление в уставе исключительно социально полезных целей деятельности; сертификация, получение статуса социального предприятия или регистрация юридического лица в организационно-правовой форме, предусмотренной для деятельности социального предприятия.
Учитывая эволюцию развития правового регулирования социального предпринимательства, можно предложить, что в качестве потенциальных мер поддержки российских социальных предприятий им может быть предоставлена возможность принимать пожертвования[33].
Помимо этого, могут быть закреплены иные финансовые инструменты поддержки, схожие с механизмом целевых капиталов, которые бы позволили правомерно аккумулировать денежные средства и направлять их на общественно полезные цели.
Необходимость дополнительных мер поддержки социальных предприятий обусловлена их значимой ролью в экономико-социальной жизни государства, речь идет о партнерстве государства и частного сектора, под которым следует понимать институциональное и организационное взаимодействие государственной власти и частного бизнеса с целью реализации общественно значимых проектов в широком спектре сфер деятельности – от развития стратегически важных отраслей экономики до предоставления общественных услуг в масштабах всей страны или отдельных территорий[34].
На сегодняшний день меры поддержки социальных предприятий заключаются в создании отдельной инфраструктуры имущественной, финансовой (предоставление субсидий), информационной, обучающей поддержки социальных предприятий. Однако такой подход при этом ставит организации в зависимость от государственной помощи и не стимулирует самостоятельное и независимое развитие их деятельности по решению социальных проблем.
Таким образом, создание легального механизма инвестирования собственных либо привлеченных денежных средств социальных предприятий с целью последующего использования доходов от управления указанными денежными средства, освобожденных от налогообложения, на осуществление социально полезной деятельности позволит увеличить ресурсы организаций, затрачиваемые на решение социальных проблем.
При этом моделью для создания приведенного финансового инструмента может стать правовое регулирование порядка формирования и использования целевого капитала некоммерческой организации.
[1] Федеральный закон от 11.08.1995 N 135-ФЗ "О благотворительной деятельности и добровольчестве (волонтерстве)" (ред. от 08.12.2020) // СПС «КонсультантПлюс».
[2] Гришаев С.П. Доверительное управление целевым капиталом некоммерческих организаций // Хозяйство и право. 2010. N 9. С. 112.
[3] Defourny, J., Nyssens, M. Conception of Social Enterprise in Europe: A Comparative Perspective with the United States [Электронный ресурс] – Social Enterprises. An Organizational Perspective. Palgrave Macmillan. p.4 – Режим доступа. – URL: http://citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/download?doi=10.1.1.1004.2749&rep=rep1&type=pdf (дата обращения: 19.05.2022).
[4] Defourny, J., Nyssens, M. Conception of Social Enterprise in Europe: A Comparative Perspective with the United States [Электронный ресурс] – Social Enterprises. An Organizational Perspective. Palgrave Macmillan. p. 6 – Режим доступа. – URL: http://citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/download?doi=10.1.1.1004.2749&rep=rep1&type=pdf (дата обращения: 19.05.2022).
[5] Legal Framework for Social Economy and Social Enterprise: A Comparative Report [Электронный ресурс] – European Center for Not-for-Profit Law. September 2012. P.4 – Режим доступа. – URL: http://ecnl.org/dindocuments/442_ECNL%20UNDP%20Social%20Economy%20Report.pdf(дата обращения: 15.05.2022).
[6] Defourny, J., Nyssens, M. Conception of Social Enterprise in Europe: A Comparative Perspective with the United States [Электронный ресурс] – Social Enterprises. An Organizational Perspective. Palgrave Macmillan. p. 7 – Режим доступа. – URL: http://citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/download?doi=10.1.1.1004.2749&rep=rep1&type=pdf(дата обращения: 19.05.2022).
[7]Калиниченко Д.В. Правовое положение субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации и зарубежных странах: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03/ Калиниченко Дмитрий Валентинович; Сарат. гос. юрид. академия. – Саратов, 2019. – C.46.
[8] Там же. С.52.
[9] Defourny, J., Nyssens, M. Conception of Social Enterprise in Europe: A Comparative Perspective with the United States [Электронный ресурс] – Social Enterprises. An Organizational Perspective. Palgrave Macmillan. p. 8 – Режим доступа. – URL: http://citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/download?doi=10.1.1.1004.2749&rep=rep1&type=pdf (дата обращения: 19.05.2022)
[10] CAF World Giving Index 2018: A global view of giving trends [Электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: https://www.cafonline.org/docs/default-source/about-us-publications/caf_wgi2018_report_webnopw_2379a_261018.pdf (дата обращения: 19.05.2022).
[11]Калиниченко Д.В. Правовое положение субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации и зарубежных странах: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03/ Калиниченко Дмитрий Валентинович; Сарат. гос. юрид. академия. – Саратов, 2019. – C.47.
[12] Defourny, J., Nyssens, M. Conception of Social Enterprise in Europe: A Comparative Perspective with the United States [Электронный ресурс] – Social Enterprises. An Organizational Perspective. Palgrave Macmillan. p. 7 – Режим доступа. – URL: http://citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/download?doi=10.1.1.1004.2749&rep=rep1&type=pdf(дата обращения: 19.05.2019).
[13]Лучшие иностранные юридические практики для совершенствования законодательства о российских некоммерческих организациях. М.: 2011. – С 8.
[14] Воробьев К.О. Гибридная организация как наиболее оптимальная модель участия юридического лица в сфере социального предпринимательства // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2019. № 4 (16). С. 25.
[15]Калиниченко Д.В. Правовое положение субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации и зарубежных странах: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03/ Калиниченко Дмитрий Валентинович; Сарат. гос. юрид. академия. – Саратов, 2019. – C.48.
[16] Defourny, J., Nyssens, M. Conception of Social Enterprise in Europe: A Comparative Perspective with the United States [Электронный ресурс] – Social Enterprises. An Organizational Perspective. Palgrave Macmillan. p. 7 – Режим доступа. – URL: http://citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/download?doi=10.1.1.1004.2749&rep=rep1&type=pdf (дата обращения: 19.05.2022).
[17]Калиниченко Д.В. Правовое положение субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации и зарубежных странах: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03/ Калиниченко Дмитрий Валентинович; Сарат. гос. юрид. академия. – Саратов, 2019. – C.46.
[18]Калиниченко Д.В. Правовое положение субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации и зарубежных странах: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03/ Калиниченко Дмитрий Валентинович; Сарат. гос. юрид. академия. – Саратов, 2019. – C.103.
[19] Murray, J.H., Hwang, E.I. Purpose with Profit: Governance, Enforcement, Capital-Raising and Capital-Locking in Low-Profit Limited Liability Companies [Электронный ресурс] – University of Miami Law Review, Vol. 66, No. 1, 2011, p. 22 – Режим доступа. – URL: https://ssrn.com/abstract=1944141 (дата обращения: 08.05.2022).
[20] Pearce, J.A., Hopkins, J. Regulation of L3Cs for Social Entrepreneurship: A Prerequisite to Increased Utilization [Электронный ресурс] – Nebraska Law Review, Vol. 92, No. 2, 2014, p. 261 – Режим доступа. – URL: https://ssrn.com/abstract=2379482 (дата обращения: 08.05.2022)
[21] Brest, P. Investing for Impact with Program-Related Investments – Режим доступа. – URL: https://ssir.org/articles/entry/investing_for_impact_with_program_related_investments (дата обращения: 08.05.2022)
[22] Muslic, H. A Jargon-Free Guide to Low-Profit Limited Liability Companies – Режим доступа. – URL: https://nonprofithub.org/starting-a-nonprofit/jargon-free-guide-l3c/ (дата обращения: 08.05.2022)
[23] Glackin, J.P. What exactly is a L3C? – Режим доступа. – URL: http://bclawlab.org/eicblog/2017/3/21/what-exactly-is-a-l3c (дата обращения: 08.05.2022)
[24]Калиниченко Д.В. Правовое положение субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации и зарубежных странах: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03/ Калиниченко Дмитрий Валентинович; Сарат. гос. юрид. академия. – Саратов, 2019. – C.124.
[25] Defourny, J. Emerging models of social enterprise in Eastern Asia: a cross-country analysis [Электронный ресурс] – Social Enterprise Journal 7(1). 2011, p. 94 – Режим доступа. – URL: https://www.emeraldinsight.com/doi/abs/10.1108/17508611111130176(дата обращения: 19.05.2022).
[26] Воробьев К.О. Правовое регулирование социального предпринимательства в странах Азии: модели и особенности // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2020. № 4 (20). С. 37.
[27] Shang Liang, (2016). The Development of Social Enterprises in a Developmental State [Электронный ресурс] // International Journal of Social Science and Humanity. Vol. 6. № 10. P. 777. – Режим доступа. – URL: http://www.ijssh.org/vol6/747-CH413.pdf (дата обращения 17.03.2022).
[28]Калиниченко Д.В. Правовое положение субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации и зарубежных странах: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03/ Калиниченко Дмитрий Валентинович; Сарат. гос. юрид. академия. – Саратов, 2019. – C.129
[29]Калиниченко Д.В. Правовое положение субъектов социального предпринимательства в Российской Федерации и зарубежных странах: дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03/ Калиниченко Дмитрий Валентинович; Сарат. гос. юрид. академия. – Саратов, 2019. – C.129
[30] Defourny, J. Emerging models of social enterprise in Eastern Asia: a cross-country analysis [Электронный ресурс] – Social Enterprise Journal 7(1). 2011, p. 95 – Режим доступа. – URL: https://www.emeraldinsight.com/doi/abs/10.1108/17508611111130176(дата обращения: 19.05.2022)
[31] Там же.
[32]Брагинский, М.И. Договорное право. Кн. 2. Договоры о передаче имущества / В.В. Витрянский, М.И. Брагинский. 2-е изд., стер. М.: Статут, 2011. C. 345.
[33] Воробьев К.О. Гибридная организация как наиболее оптимальная модель участия юридического лица в сфере социального предпринимательства // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2019. № 4 (16). С. 26.
[34] См.: Дерябина М.. Государственно-частное партнерство: теория и практика [Электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: http://institutiones.com/general/1079-gosudarstvenno-chastnoe-partnerstvo.html(дата обращения: 19.05.2022)