Что говорит история
Фраза «Кризис — время возможностей» с годами превратилась в такое затертое до дыр клише, что над ней принято в лучшем случае снисходительно посмеиваться. И потом, какие новые возможности искать, когда прямо перед нашими глазами разворачивается настоящая гуманитарная и экономическая катастрофа, последствия которой мы сможем сполна оценить лишь спустя годы? Но все же не будем пессимистами. Каким бы ужасно беспрецедентным ни казалось то, что происходит сейчас, история все же циклична — и она знала другие, не менее шокирующие кризисные периоды. Хорошая новость: и человечество, и мода их все пережили. А последняя обычно даже склонна в такие моменты перерождаться и трансформироваться. А индустрии, которая уже не первый год находится в очевидной стагнации, какие-то перемены необходимы давно.
В этой связи принято вспоминать другие крупные социальные потрясения. Скажем, Вторую мировую. Дескать, она миновала, людям снова захотелось легкости, женственности и французского art de vivre — и тут появился Кристиан Диор со своим New Look. Но это правдиво лишь отчасти. Если внимательно посмотреть на предвоенную моду, то станет очевидно, что тренд на конвенциональную женственность и силуэт «песочные часы» начал зарождаться еще тогда. Первые попытки ввести в моду эту форму можно найти у Кристобаля Баленсиаги в 40-х. А кринолины и вовсе делала Жанна Ланвен еще в 20-х — в своих знаменитых robe de style, которые так ловко цитирует Бруно Сиалели в последних коллекциях Lanvin. Но потом Вторая мировая поставила все эти эксперименты на паузу — вполне очевидно, что человечеству было не до моды. После нее к ним вернулся уже Диор — с более радикальным подходом. Таким образом, любые перемены зреют на самом деле годами и не происходят в один момент. Новый стиль или силуэт не рождаются стихийно — в их основе всегда лежит сложное сочетание обстоятельств. Но встряски в виде кризисов могут становиться катализаторами, ускоряющими перемены.
В тот же период стала активно развиваться и итальянская мода. По большому счету, сам бренд Made in Italy сформировался и стал весомым лишь в 50-е, когда нашлись энтузиасты, готовые «поднимать локальную индустрию с колен». Но и это случилось не на пустом месте: в Италии всегда была сильная текстильная и кожевенная промышленность — нужно было лишь найти людей, которые силой своих идей могли превратить просто производство одежды в настоящую моду. И у них получилось. Так что выходит, что любое общественное потрясение заставляет моду замедлиться, сделать несколько шагов назад, внимательно изучить собственный прошлый опыт, творчески переработать его и вернуться в строй с новыми решениями.
Так как события недавнего времени могут в итоге сказаться на моде? Идейные изменения предсказать сложно — на их формирование уйдет какое-то время. Пока мы видим вполне ожидаемое обращение к теме утилитарности и рефлексию на тему постапокалипсиса в мире, где все привычное нам рушится. И это логично: эскапизм и чистая декоративность сейчас кажутся максимально неуместными. Но уже сейчас понятно, что нужно менять саму систему моды — необходимы коренные перемены. Снять с дизайнеров груз десяти коллекций в сезон, сократить как-то бесконечные модные марафоны и перестать плодить странные коллаборации (и даже триллаборации). Если мы хотим изменить мир к лучшему, то начинать перемены нужно с самих себя — а там, глядишь, и весь остальной мир подтянется. И вот тогда креативные умы индустрии еще нас удивят.