В этот день 1812 года Кутузов имел вернейший (как считают многие) шанс похоронить армию Наполеона на российских просторах – но, что называется, «не случилось»… 15 ноября 1812 года началось сражение под Красным (городок в сорока пяти километрах от Смоленска).
…Первоначально Бонапарт планировал остановиться именно в Смоленске – при императоре оставалось ещё не менее полусотни тысяч вполне боеспособных войск. Однако вскоре выяснилось, что ничего не выйдет: припасов в городе практически не окажется – к тому же с флангов придут известия о поражениях… Вдобавок, в ноябре начались за́морозки – причём доставалось от них не только бывшей «Великой армии», но и русским: Кутузов за три недели потеряет почти половину от ста тысяч, с которыми выступил из Тарутино. (Такая убыль не означает замёрзших насмерть: кто-то болел, кто-то отставал – причём наши, в отличие от французов и прочих, находились на своей территории!..)
…Итак, Бонапарт решит продолжить отступление – причём всё по той же Смоленской дороге; таким образом, французские войска растянутся на полсотни километров. Естественным решением было бы бить их по частям – но, прямо скажем, Кутузов не усердствовал…
…И, видимо, приказал не усердствовать другим: это странноватое сражение продлится четыре дня – и сведётся к тому, что французы будут шествовать к Красному колонна за колонной, неся потери от фланговых атак и артиллерийского огня. Первым пройдёт (причём – беспрепятственно!) сам Наполеон с двумя корпусами и гвардией. За ним последует Богарне – на него набросится Милорадович и практически разгромит – но будет отозван Кутузовым...
…Видя такое дело, Наполеон приказывает Жюно и Понятовскому продолжать движение на запад – а сам возвращается, чтобы прикрыть следующий далее корпус Даву. (За него как раз принялся всё тот же неутомимый Милорадович).
…Атака Гвардии станет для наших полной неожиданностью – как утверждается, Наполеон шёл в первых рядах; перед этим он заявит: «Достаточно я был императором – пора побыть генералом!..» Кутузов распоряжается перейти к обороне – русские батареи встречают противника градом картечи. Потрёпанный корпус Даву удалось отбить – и Бонапарт приказывает продолжить отступление со словами: «Если я двинусь на русских, они уйдут – я потеряю время, а они выиграют пространство». Таким образом, арьергардный корпус Нея будет, фактически, брошен на произвол судьбы…
Милорадович предложит бесстрашному маршалу сдаться… рассказывают, тот пойдёт на прорыв со словами: «Победим русских их же оружием – штыками!» …Прорваться, впрочем, удастся немногим… спустя два дня Ней выведет на соединение с Наполеоном меньше тысячи солдат; впрочем, там это сочтут победой.
…На самом деле, конечно, это затяжное сражение было поражением – за четыре дня французы потеряют около десяти тысяч убитыми, вдвое больше – пленными, и двести пушек; русские – меньше двух тысяч человек. С другой стороны – было ли сражение под Красным такой уж победой для нас, учитывая, что враг ушёл?..
…Мнения здесь высказываются разные. Наиболее распространённое – Кутузов всё делал правильно, не ввязываясь в большой бой и ограничиваясь «пощипыванием» отступающего противника. Сказал же он как-то о «Великой армии»: «Всё это развалится и без меня...»
…С другой стороны, начштаба, решительный Бенигсен, писал: «Все только с сожалением толковали и с горестью вспоминали о том, что можно было бы сделать в этот день, как вдруг, к величайшему изумлению, узнали, что сочинена реляция о кровопролитной битве, в которой французы были почти совершенно истреблены!»
А Денис Давыдов в своих мемуарах выскажется ещё решительней: «Сражение под Красным, носящее у некоторых военных писателей пышное наименование трёхдневного боя, может быть по всей справедливости названо лишь трёхдневным поиском голодных, полунагих французов; подобными трофеями могли гордиться ничтожные отряды вроде моего, но не главная армия!»
P.S. …Итог заочной дискуссии подведёт император, пожаловав Кутузова Князем Смоленским… кстати, в этот же день будет опубликован «Высочайший благодарственный манифест об изъявлении народу благодарности за спасение Отечества»… Впрочем, это – совсем другая история.