Глава Восьмая
Желаю
- Проклятье, ненавижу подземелья! Тут же столько пауков!!! – Латринэс плелась вслед за старшей сестрой, пугливо озираясь по сторонам.
Место и действительно не из приятных. В этой пещере отовсюду доносилось тихое хлюпанье и некое подобие вошканья, словно кто-то суетливо перебирал куски ткани или мешки. Это несомненно вызывало некое раздражение у юной эльфийки, которая на дух не переносила всяческих насекомых. Арэдхель, тем временем, продолжала двигаться вперёд, словно ничего и не происходило. Проблемы сестры в этот момент волновали ее меньше всего. Мысли девушки были устремлены куда-то далеко, за грани действительности, туда, где не существует времени. Она не могла понять причину, почему это случилось именно сейчас, но голова была забита только…Эларондом. Он то и дело всплывал среди воспоминаний, то мельком, то настолько явно, что хотелось прикоснуться к нему руками, удостовериться, не взаправду ли это.
- Он ведь может быть здесь, да?
- Что, о чём ты говоришь? – Латри посмотрела на сестру, как на сумасшедшую, продолжая всматриваться в непроглядную глубь пещеры, - Разве, что речь идёт об огромном и страшном пауке-людоеде…Бр-р, у меня от этой мысли мурашки по коже.
Но этого Арэдхель тоже не слышала. Его голос доносился откуда-то из глубин тоннелей, такой нежный и манящий, каким он ранее не бывал. Эларонд ждал ее там, и не важно, что он делал в этих пещерах. Из головы совсем вылетело поручение гномов, которые отправили их сюда. А ведь где-то за углом могли поджидать те самые дикие гоблины, о которых судачат жители всех близлежащих поселков.
Тоннели становились всё шире и темнее, с потолков свисали всё более длинные сталактиты, а шорохи усиливались с каждым шагом. Арэдхель плелась вперёд, как зомби, словно не могла контролировать свое тело, и вскоре, Латри пришлось самой разжечь факел. Теперь, при ярком свете огня, пещера уже не казалась такой страшной – стенки ее были покрыты мхом, местами даже проросли небольшими грибочками голубого оттенка. Шорох постепенно исчезал, но голос Эларонда становился только громче, навязчивее. “Глупышка Латринэс не слышит его. Только о жуках своих и беспокоится.” - думала Арэдхель, ускорив шаг.
- Эй, Ари, куда мы так летим? Нужно осмотреться! Нас же за этим отправили… - голос девушки отскакивал от стен многократным эхо, но будто пролетал мимо ушей старшей сестры. – И я хочу есть, что угодно отдала бы за…стоп, ты чувствуешь этот запах?
Теперь Арэдхель обратила внимание на сестру, и остановилась, принюхиваясь:
- И в самом деле, пахнет…
- Жаренной курицей! – перебила сестру Латри, ринувшись на встречу манящему аромату, - Как давно я не ела сочную, нежную, зажаренную курицу!
- Латри, погоди, нам в другую сторону, я слышала там голос…
- Не сейчас, Ари! Нет времени на всякие голоса, нам нужно съесть ту курицу, пока ещё кто-то не учуял этот божественный аромат мяса! – Латри убежала вглубь пещеры, оставив Арэдхель без света, наедине со своими мыслями.
Из глубин вновь послышался голос Эларонда. Внимая зову, Арэдхель достала из походной сумки последнюю, пропитанную маслом тряпку, и осветив себе дорогу собственным факелом, побежала на звук. Со временем голос уже не казался таким «чистым». Нотки нежности перекрывались гулом, отражающимся от стен пещеры, ласковый ропот все больше походил на отдаленное рычание и похрипывание, но девушка продолжала свой путь – уверенно и без малейшей доли сомнений. Он был там, и Арэдхель точно знала, что он ее ждёт, зовёт к себе, быть может даже просит о помощи, лишь голос Эларонда слегка приутих. Что могло произойти? Промелькнувшие мысли заставили девушку ускорить шаг, и она, едва ковыляя от бессилия, что есть мочи шла вперёд, пока силуэт её не исчез в глубинах пещеры, а гул шагов не прервался оглушающим девичьим криком.
Латринэс продолжала свой путь к заветной пище, от которой пришлось отказаться на время похода. Но вот, какое счастье! Прямо здесь, в сырой и забытой богами пещере её ждала жаренная курица. На фоне других своих ровестниц Латри выглядела наивной мечтательницей, хотя была лишена “высоких” запросов, присущих благородным мавриэлям. Бросив спокойную жизнь в Цитадели, девушка отправилась в путешествие с сестрой в ту же секунду, когда получила предложение. Это был её шанс покинуть стены форта, бросить вызов внешнему миру и собственным наставницам. По законам Цитадели, всем в этом городе-крепости заправляет Матронат[1] – собрание мавриэльских жриц, во главе с Матроной, которые поклоняются богине любви Леврезиде[2]. Они пишут законы, заседают в суде, назначают послов и воспитывают юных девушек, родившихся в Цитадели или отданных туда на обучение. Большинство воспитанниц в последствии становились такими же жрицами, некоторые – ораторами, сенаторами или лекарями, и уж в совсем редких случаях – храмовниками или рейнджерами. Путь благородных девиц не устраивал обеих сестёр, но наставницы изо всех сил старались усмирить пылкий нрав и тягу к приключениям. Арэдхель повезло больше – сызмальства её врожденную ловкость и неусидчивость заметила Магистр Ол’Тэлар – командующая храмовой стражи Цитадели, занимающая свой пост и по сей день. Девочку, без лишних размышлений, тут же определили на обучение к храмовникам. Забегая наперёд, нужно уточнить, что обряд посвящения Арэдхель так и не прошла, отправившись в поход в статусе рейнджера. А вот Латринэс настигла совсем другая участь. Отправив старшую дочь в отряд рекрутов, мать девочек – Гвэнрэль Тор'вэль тут же принялась искать место среди монастырских воспитанниц для младшей. Латри такие перспективы не устраивали, но перечить слову матери она не могла. Подсуетившись, глава семейства Тор’вэль устроила ещё только подрастающую Латри в школу лекарей и травниц при Храме Леврезиды. Дальше малышку ожидали долгие годы обучения в кругу дочерей благородных семейств Цитадели, под чутким надзором наставниц, целью которых было не только обучение юных эльфиек тому или иному ремеслу, но и воспитание в них дворянской натуры, придание грациозности и, как говорила сама Латри, “индюшиной напыщенности”. К великому счастью девушки, когда её возраст давно перевалил за эльфийский-подростковый и близился к совершеннолетию, её отпустили вместе со старшей сестрой в поход. Это дало Латринэс надежду, небольшой толчокна пути к цели, позволивший вырваться из оков монастырской жизни. Примерно в это же время Эларонд ворвался в их с сестрой жизнь, словно порыв сбивающего с ног ветра. Они были знакомы и ранее, так как эльф часто наведывался в Цитадель в поисках работы или чтобы помолиться в храме. Их отношения с Арэдхель переросли обычную симпатию ещё до похода, а теперь, дух свободы, словно приток кислорода к огню, разжег пламя страсти до предела. Латринэс не были чужды чувства, харизма Эларонда разила наповал большинство девушек, которые имели возможность общаться с ним хоть какой-то промежуток времени. Латри – не была исключением. Довольствоваться приходилось малым – большую часть времени мавриэль проводил с её старшей сестрой, но при этом не забывал и о самой Латринэс. Они проводили много времени вместе, лишь изредка оставаясь вдвоём, что давало возможность Латри хоть как-то выразить свои чувства, при этом продолжая скрывать их истинную силу. Вот уже год, как девушки двинулись в путь, на изучение огромного, почти бескрайнего мира. Их жизнь была полна приключений, и всё шло гладко, пока Арэдхель не приняла решение отделиться от каравана Глима, в попытке доказать Эларонду, что способна сама за себя постоять. Подобное решение сказалось на жизни Латринэс только в худшую сторону. Отныне пришлось забыть о шумных пьянках, застольях, посиделках в компании у костра, забавных или пугающих историях перед сном и роскошной полевой кухне. У Арэдхель не было возможности закупиться таким провиантом, каким пополнял свои запасы караван. С позволения Глима, Эларонд взял в свои руки контроль над провизией и предпочитал не экономить на продуктах, дабы сохранить здоровье и выносливость отряда. Теперь, когда аромат тушенной в котелке баранины сменился пойманной неделю назад маленькой рыбёшкой, жаренная курица была для Латри несбыточной мечтой, вплоть до этого самого дня.
На какое-то время аромат неожиданно пропал, сменившись едким запахом сырости и пещерного мха, но тут же вернулся обратно, когда эльфийка приблизилась к небольшому залу у края тоннеля. Дальше пути не было: впереди рокотали подобно громовым раскатам высокие водопады. С неимоверной высоты эти столбы кристально чистой воды падали вниз, наполняя собой подобие лагуны или подземного озера. Они издавали глухой шум, отражавшийся от стен тоннеля, подобно голосу актеров в амфитеатре, и было в этом хлюпании и шуршании нечто завораживающие, напоминающие тихое пение, манящее за собой вниз. Вспомнив о желанном мясе, Латринэс переборола желание шагнуть вперёд - в бездну. Свернув в тот самый зал и осветив его тускловатым светом своего факела, девушка тут же увидела перед собой длинный стол, который ломился от количества еды на нем. Вокруг стола, как в обеденной комнате настоящего замка стояли канделябры и стоило Латри поднести к ним огонь, как все свечи в помещении тут же загорелись, ослепив девушку яркой вспышкой света. Придя в себя, эльфийка прыгнула на единственный в зале стул и принялась хватать все, что было на столе, с трудом дотянувшись до долгожданной курицы. Словно голодный зверь, Латринэс оторвала от жаренной птицы ножку и принялась жевать. Но в этот же миг сладкую эйфорию прервали потухшие одна за другой свечи. В пещере вновь стало темно, и чувствительные ушки Латри уловили знакомый скрежет и шуршание. Осознав, что у нее во рту и в руках вместо аппетитной курицы лишь горсть прелого мха, Латринэс выплюнула пережёванную смесь на пол, и прислушалась к доносившийся отовсюду звукам. Скрежет усиливался, теперь вместе с ним нечто издавало звонкий писк и поцокивание, подобное стуку больших коготков о камень. Усилился и шорох. Лишь теперь эльфийка признала в нём шуршание… хелицер. Где-то из глубины донёсся едва уловимый крик Арэдхель, и в этот миг Латринэс поняла – выхода нет. Издавая оглушающий писк, несколько огромных пауков ринулись в ее сторону. Увернувшись от прыжка одного из арахнидов, Латри отползла в сторону и попыталась встать, чтобы сбежать из зала, но в ее ногу впились мохнатые хелицеры второго монстра. Взмахнув обугленной палкой от факела, девушка нанесла удар прямиком в паучьи глаза, из-за чего хватка арахнида ослабла, и нога эльфийки выскользнула из его жвал. Кое-как поднявшись, Латри все же смогла выбежать в тоннель, но чудовища не прекращали погоню. Обернувшись по сторонам, эльфийка глубоко вздохнула – оставалось только прыгнуть вниз, прямиком в объятия темных вод лагуны…
Выплевывая остатки воды и протирая глаза, Арэдхель наконец пришла в себя. По всей видимости, одурманенная своими мыслями она не заметила обрыва в конце тоннеля. С трудом поднявшись на ноги, девушка поковыляла вдоль каменного берега этой подземной лагуны, продвигаясь к очередному тоннелю. На какое-то время у эльфийки совсем вылетело из головы, как она очутилась здесь, но из полумрака пещеры снова донёсся крик Эларонда. На этот раз именно крик, словно он звал на помощь. Казалось, сердце её сейчас вырвется из груди. Изо всех сил Арэдхель бросилась к пещере, следуя за зовом, а крики становились лишь громче. Теперь звонкий голос эльфа перекрывал шорох, а возможно даже…шипение.
[1] Цитадель – исключительно женское поселение, в следствии чего там не проживает ни один мужчина и всей мужской работой занимаются сами эльфийки.
[2] Леврезида – богиня страсти, любви и плодородия у мавриэлей. Олицетворение женского начала в пантеоне пепельных эльфов