Намедни отметил для себя пост в одном либертарианском (не путать с либеральным) паблике касаемо принципа "ненасилия", в котором говорилось примерно следующее:
"Во время Второй Мировой войны среди американских солдат лишь 15-20% стреляли в сторону врага (и даже в опытных элитных подразделениях стреляющих было лишь 25%). А те, кто не стреляли, зачастую предпочитали рисковать жизнями намного сильнее, спасая своих товарищей, доставляя боеприпасы и передавая сообщения. И, как показывают исследования армейских психиатров, самой главной причиной боевых поражений на Европейском театре Второй мировой войны был страх перед убийством других людей, а не, как многие бы подумали, страх быть убитым (или раненым), который оказался на втором месте. Также расследование информационно-образовательного отдела военного ведомства США установило, что многие солдаты во время Второй Мировой войны находясь на фронте имитировали деятельность, а не выполняли её на самом деле"
Либертарианцы в целом известны своим довольно странным видением мира. Концепция "раздать всем оружие=значительно снизить уровень преступности" прекрасно показала себя на примере единственной страны в мире, где оно продаётся в свободном режиме. Да, обожаемые Штаты Америки. Невзирая на свою плохо скрываемую симпатию к республиканцам, не могу не подметить, что их повестка по легализации оружия ключевым образом влияет на судьбы десятков миллионов граждан данного государства уже не первый год. И даже не десятилетие. Как бы то ни было, статистика удручает.
Итак оружие, призванное исключительно защищать жизни добропорядочных граждан, не очень-то реализует себя в концепте принципа "ненасилия". Люди использовали, используют и будут использовать любые средства для достижения своих целей. Часто противозаконных.
Другой яркий пример можно почерпнуть из одноименного произведения журналистки Ханны Ардент, присутствовавшей на суде Адольфа Эйхмана в Иерусалиме. Эйхмана, чьей рукой были осуществлены миллионы казней еврейского населения – не за просто так получившего прозвище "архитектор Холокоста". Описание военных преступлений, кадры из Освенцима, изуродованные трупы – всё это было, разумеется, ужасно, однако Ханну потрясло другое. Пробравшись на заседание суда, перед собой она увидела самого обычного человека, ничем не примечательного бюрократа немецкой машины:
“Что ужаснее всего, он совершенно очевидно не испытывал безумной ненависти к евреям, как не был и фанатичным антисемитом или приверженцем какой-то доктрины. Он «лично» никогда ничего против евреев не имел; напротив, у него имелась масса «личных причин» не быть евреененавистником.” — Ханна Арендт
Журналистка, однако, формировала своё мнение не только на своём субъективном восприятии личности Эйхмана. Многочисленные архивы, вскрытые после поражения Рейха, говорили лишь об одном: "Карьерист, единственным желанием которого было заполучить как можно более высокий статус любой ценой". По сути, этот человек не являлся закоренелым фашистом, а на своей должности служил сугубо собственным интересам. Лучше всего всю неоднозначность ситуации демонстрирует его фраза перед вынесением обвинительного приговора:
“Я не убивал евреев. Я не убил ни одного еврея и ни одного нееврея — я не убил ни одного человеческого существа. Я не отдавал приказа убить ни еврея, ни нееврея; я просто этого не делал”.
И, как не крути, в это он был прав.
Как связаны эти два факта, описанные выше? Всё довольно просто: жизнь постороннего человека всё ещё стоит слишком мало, чтобы остудить свои собственные желания, амбиции, честолюбие. Люди будут пользоваться сложившейся обстановкой для достижения личных целей и банального обогащения. Это мы видим и на примере мародёрства среди собственных граждан во время чрезвычайных ситуаций (Казахстан 2022, Украина 2022), и по всем известной истории Марины Абрамович, югославской художницы, решившей в 1970 году продемонстрировать изнанку человеческой сущности.
И если человек человеку уже не волк, то уж точно ещё не товарищ.