ГЛАВА 16
…Заведующий отделением шумно выдохнул, снял, бросил на стол очки, потёр глаза.
- Да, я в курсе этой трагедии. Какое несчастье… Право, и захотел бы изобрести что-либо страшнее – не смог бы. Вот жизнь… Ни один писатель-фантаст не додумается до сюжетов, какие она иной раз подбрасывает.
- Ему могли отомстить?
- Да ну что вы?! За что мстить-то?!! Таких как он, капитан больше нет. Человеколюбец - и этим всё сказано.
- Но люди есть люди. И они разные. Возможно, кто-то не разобрался… Не знаете, как бывает?..
- Намекаете на конфликты?
- А они были?
- У Березина – нет. И это правда. Я здесь уже много лет. Кирилл на моих глазах становился – распределился к нам сразу после института.
- Хм… А мне рассказывали, у вас конкурс… На замещение вакансий. Попробуй, говорят, устройся… Онкология, дескать, это престижно, ну и всё такое…
Заведующий понял, не обиделся
- Это сейчас «престижно». А когда начинал Березин, тут работать некому было - две санитарки, две сестры, и я - один врач на всё отделение. Остальные в бизнес, в частные клиники ушли. Кормиться нужно было чем-то. Девяностые – года лихие. У охранника на рынке зарплата больше была, чем у меня, хирурга высшей категории. И сторожу её каждую неделю платили, а мне – раз в полгода…
- Почему тоже не ушли?
Заведующий опять улыбнулся
- Да не умею я сторожить – только людей резать…
- А Березин…
- И он бесплатно работал.
Самохин опустил глаза, уши его порозовели. Доктор понял
- Да не брал он взяток с больных, не брал! Если тебя это заботит. Не тот человек. Да и с кого тогда брать-то было? Кто побогаче в таких богодельнях как наша, не лечились, – «за бугор» уезжали, или в Израиль. Там наука, возможности... А здесь… Хм… Не поверишь – я интернов в операционной не скальпель учил в руках держать, а бритву… Лезвием, что ты по утрам бреешься, оперировали. Не было ничего – ни инструментария, ни спирта, ни лекарств. Поборами заниматься, – считай, с полумёртвого рубаху снимать. А мы всё-таки люди. К тому же врачи. А это не пустые слова. - Заведующий передёрнул плечами. – Нет, конечно, случались и на нашей улице праздники… Не без того… Если какой-нибудь местный «олигарх», точнее, его родня – отец, мать – попадали, вот тогда да, тогда мы не стеснялись. Да и чего вдруг? Бизнесмен, что ли, честно предпринимательство своё вёл, налоги платил? Нет. А налоги – это наши зарплаты, между прочим. Так что здесь всё справедливо – мы своё брали.
- А оперировал Березин как?
- Вполне прилично. Операционная смертность невысокая. Хотя от тяжелых больных, как другие, он не отказывался. У многих он последней надеждой был. И люди это понимали и ценили. Даже если и умирали, родня потом приходила, закуски поминальные приносила, чтобы помянул. Нет, здесь всё по-людски было.
- Жалобы?
- Ни одной.
- С кем он дружил?
- Имеете в виду в коллективе?
- Да.
- Из хирургов ни с кем. Нам трудно друг с другом дружить… Хм… Ревность. Зависть. Конкуренция. Почти как в актёрской среде. Свои кланы, свои поклонники. Хирург - это же крутизна, величина, это врачебная элита. Он над всеми и выше всех.
- У Березина тоже имелась своя свита?
- Ну как бы так… Звёздностью он не страдал. А вот женщины его любили до самозабвения. Он же харизматичный был - ты не представляешь какой. А еще красивый…
Самохин вспомнил бледно-желтую иссохшую плоть, огромный, во всё лицо, нос, вздувшийся от водянки живот, гнилостный запах... Заведующий понял, вздохнул
- Ты его прежде не видел. Не парень – картинка. Настоящий плейбой. У Березиных мужики в роду все такие – «бабское несчастье» называется.
- Почему «несчастье»?
- Потому что они – настоящие.
- Тем более не понял?!
- Каждая женщина мечтает о такой «половинке». Вот он где настоящий-то в жизни приз. Только он, этот приз, один, а их – много… К тому же недолгожитель. Придёт, разбередит душу, а потом либо женится, либо, глядишь, - уже погиб. Потому любовь к таким – это несчастье. Самое большое из всех возможных…
- Склоки случались?
- Бог миловал. Он в этом смысле честным был – ничего никому не обещал. А уж когда женился… Жену любил. Но без «рекламы». Не так, чтобы хвастать и дразнить остальных, – он же всё понимал. Ольгу свою на работе не выделял, никакой семейственности в отношениях не допускал – со всеми держался ровно. За что ему большой респект.
- А кому еще он больше всех был симпатичен?
- Да всем. Даже замужним.
- И всё же…
- Тогда это не ко мне. Тогда тебе к Зинаиде Павловне, старшей отделения, нужно, – она тут всем слёзы вытирает…
* * *
- Помню ли я Березина?.. Хм… Помню. Его и хотел бы забыть – так это вряд ли. Многим он жизнь сломал.
- Как это?
- Всё познаётся в сравнении. А с ним рядом никого поставить нельзя. В другое время, попадись женщине неплохой мужичонок: непьющий, негулящий, нежадный, заботливый, а еще прилично зарабатывающий, она была бы на десятом небе от счастья. После Кирилла же… Словами этого не выскажешь. Поймёт лишь тот, кто хоть однажды видел березинскую улыбку, взгляд. Не взгляд – магнит, не голос – бархат. Они обволакивали. В глаза лучше не смотреть – утонешь. За таким – хоть на край света. Хоть босиком. И как-то совершенно отчётливо вдруг понимаешь, что не в хлебе насущном смысл. И тезисы, типа важно, чтобы любила не ты, а – тебя, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, уже не прокатывают. Березин был идеалом. И многие в него уверовали. Хм… и остались потом «с носом» у разбитого корыта. Упустили, в жизни, свой шанс. Обыкновенным парням отказали, а «принц» – женился на другой…
- Проклинали его?
- Да ну что вы, наоборот. Это как отрезвление было. Другое дело, что каждый потом по-своему своё горе переживал. Сильных это укрепляло, а слабые… Кто-то в депрессию впал, пить начал, кто-то в баптисты подался, у кого-то «крыша» поехала – витает теперь где-то в шизоидных своих облаках…
- Думаете, за это могли мстить? Может, не ему – жене?
Медсестра задумалась. Самохин ей помог
- Бывали скандалы?
- Здесь, в отделении, нет. А что там, «на воле», у них происходило… Хотя… Наверное, и там всё было нормально. Не в лесу же живём. Если бы случилось что-нибудь, мы бы знали. Бабы - народ дотошный, «пасли» его. Интересовались личной жизнью – с кем живёт, с кем встречается, с кем дружбу водит. Знали, что Березин женат. Знали на ком. Знали, что удачно. Хорошая, рассказывали, первая его была. Не красавица, правда, но умница. Детки добрые. И отец их любил. К тому же их трое. А младшенький – так и вовсе весь в отца. Харизматичный. Кирилл его просто, как под копирку с себя сделал - одно лицо. Как такого бросишь? И всё-таки Ольга его зацепила...
- Хотите сказать, они встречались еще при жизни его жены?
- Нет, но «искра» пробежала. И чувства не спрячешь. Тем более, если они настоящие. Он даже помолодел тогда. Хм… Жена его приходила…
- Зачем?
- «В разведку», наверное. Интересно же…
- А как она узнала?
- Ну что вы, как мальчик. Такие вещи не скроешь.
- Хм…
Зинаида Павловна нахмурилась
- Я вам, капитан, сейчас о настоящих чувствах глаголю, а не о блуде. Любовь – это одно, а «собачьи свадьбы» - другое. Это как небо и земля. Перепихнуться «для здоровья» или чтобы «стресс снять» – это жизнь, а чувства – это Бог. И это всегда заметно.
- Думаете, он влюбился?
- Влюбился. Вот жена и приходила. Но не с тем, разумеется, чтобы отношения с соперницей выяснять. Да и выяснять там было нечего – Березин ей не изменял. Честный мужик. Из тех, кто через себя переступят, а другого не обидят. Но… Лучше бы он гулял. В «гульках» угрозы нет. Это то, что называется «грязь». Таскаться - почти все мужики таскаются. Но вот, чтобы семью бросить… Хм… Вот это уж дудки. Как говорят: любовниц много, их, как перчатки можно хоть каждый день менять, тогда как жена - это святое. А у Березиных не заурядная тогда «измена» случилась, это как бы встретились, наконец, две половинки. И жена это моментально поняла. Нет, конечно, он бы ее никогда не оставил. Жили они хорошо. Он ее уважал. Но для счастья одного уважения мало. Как женщине жить с этим, зная, что тебя уже не любят? Как с мужем спать, понимая, что и душой, и сердцем он уже не с тобой, с другой? Вот она и пришла посмотреть на «эту другую». Формально она тогда как бы к главврачу приходила, и он ее по отделениям водил, показывал.
- Они дружили?
- Я бы не назвала это дружбой. Березина – спонсор. Серьезный бизнес, говорят, дамочка держала, имела возможность помочь. При ней в больнице хороший ремонт сделали, оборудование приобрели, телевизоры, компьютеры, кровати, печи для кухни, всю отопительную и канализационную систем поменяли. В общем, ни клиника – конфетка получилась. Теперь никто так не вкладывается. Если что-то и дарят, то по мелочам – подарки к Новому году, канцтовары, или концерты шефы организуют. В общем, кто на что богат.
- Почему всё-таки решили, что жена Березина по поводу любовницы приходила?
- Здесь не ошибёшься. Наш Котляренко ей процедурную показывает: мол, желательно еще парочку кушеток поставить, дескать, отделение увеличилось, а мощности те же остались. А к кушеткам попросил еще автоматизированные счётчики, чтобы «химию» дозировать, плюс мониторы, плюс то-сё, пятое-десятое. Она кивает, соглашается: мол, коль нужно – без вопросов, дадим, что просите. А щеки пылают, глаза по свите его рыщут, отыскивают «её»…
- Увидела?
- А то…
- А как она узнала?
- Так и у Ольги физия не лучше была, в глазах истерика…
- А вы наблюдательная…
- Иногда даже чересчур. Я тоже в своё время бывшего своего «вычислила». Молодая дура была. Это если бы нынешний ум, да в ту голову вложить… Опять же, подсказать некому было. Мама, тётки – они у меня хорошие, мудрые – далеко: мы с мужем сюда переехали, когда его на повышение перевели. А подружки… Только сейчас своим умом дошла, что в личном никаких подруг не бывает, – чем тебе хреновее, тем им – слаще. Вот так-то.
- Жалеете, что развелись?
- Хм… - Женщина криво улыбнулась. – Раньше, бывало, даже болела, вспоминая. Когда разводились, - а муж развода не хотел, до последнего тянул, уговаривал, - сказал на прощание, что всю жизнь потом жалеть буду. Дескать, его, мужика, сразу подберут; а с кем ты, подумай, останешься… Подруги в крик: мол, ты посмотри, как он себя несёт! «Незаменимый». Чай, не единственный! А он, как в воду глядел, - я сейчас одна, никакому черту не нужная, а у него - семья: жена, дети. Иногда вижу, как его машина мимо нашей клинике проезжает, по телеку показывают. Он из ваших, ментовских. Теперь полковник. По «правовому каналу» часто выступает.
- Как фамилия? – Самохин с интересом вгляделся в расстроенное лицо.
- Емельяненко.
- Олег Борисович?!
- Знаете его?
- Так он почти мой шеф. Зам начальника УВД. Отличный мужик.
Зинаида Павловна вспыхнула, опустила глаза. Самохин поперхнулся
- Простите…
- Не извиняйтесь. Не за что извиняться. У каждого своя судьба. У меня такая вот – дурная. Это только кажется, что наше «личное» в наших собственных руках. Типа, держи его только крепче. Ничего подобного. Наше – это наше, чужое – это чужое. Мой развод, на самом деле, не моя ошибка. Мужа у меня… отобрали. Так как не мне он предназначался. Такая себе ошибочка в «небесной канцелярии» вышла. Спохватились ангелы, бросились недоразумение исправлять: дескать, пардон, мадам, неувязочка приключилась, отдайте счастье – оно не ваше… Отсюда и лёгкость в расставании. Ничего же в душе не дрожало, когда гнала его. Сердце словно анестетиком покропили. А вот отходняк был тяжелым. Ну что ты! Такая боль - ты не представляешь! Особенно когда однажды мужа с новой женой увидела. Просто похолодело всё внутри. Она тоже меня заметила. Уставилась, глазами буравит. Хм… Хотя нас целая толпа девчонок у кинотеатра тогда стояла. И вот как угадала, скажи? Я потом интересовалась, как живут. И вот тут шок. Он и с ней не святой. Она педагог, между прочим. Интеллигенция. А с соперницами, говорят, дерется так, что только перья от них летят. И знаешь, почему дерется, не разводится, другой его не отдаёт? Потому что он - своё. На сто процентов своё! Это чужое отдаётся, за своё - сражаются насмерть. Так вот меня на самом деле гложет и обижает не чужое счастье. Говорят, Бог всех одинаково любит… Ну, допустим. Тогда где моё? Почему со мной Он так несправедливо обошёлся?! Ведь где-то же и моя половинка сейчас ходит, с кем-то живёт, на кого-то смотрит… А я здесь… И она обо мне не знает...
Женщина закусила прыгающие губы, едва справилась с волнением
- Вот и бизнесменша ваша… Умная баба была. Что толку оскорбляться и драться, в самом деле? Хотя, наверное, и дралась бы, если бы могло помочь. Заморочка-то, на самом деле, не в любовнице, а в муже. А ему как приказать ее разлюбить и сделаться таким, «как прежде»? Ну а дальше всё разрулилось само собой. Как надо, в общем. Как должно быть. Пришло время, - и одна половинка уступила место другой. - Женщина помолчала. - К слову, знаете, о чем думаю? Что в своей смерти Березина виновата сама.
- Почему?
- Не захотела мужа отдать. Разведись она с ним сразу, и у Высшей силы не было бы причин ее забирать… Освобождать «вакансию». Так что Ольга не стерва. Она своё брала. И заняла место жены Березина по праву. По Высшему праву.
Самохин о чем-то задумался
- А что вообще она за человек?
- Как по мне, то – нормальная женщина. Не скандальная, рассудительная, не кокотка, в глаза не прыгала, на большее, чем имела, не претендовала. А еще несчастливая она. У нее муж умирает. А это не просто муж – это любовь. А смысл-то – в любви. Она уходит - всё уходит. И ничто не может служить утешением. Тем более, сколько они там вместе прожили?.. Пару лет всего. И не нажились, как следует, не нарадовались…
Они помолчали
- С кем Ольга дружила?
- Здесь ни с кем. Да и когда дружить-то? Работы много – уматываешься…
(продолжение следует...)
Р. S. кто хочет читать все главы произведения подряд, заходите ко мне в ленту - один клик мышкой в аватарку (женщину в белом в кружке)