Не знаю, как вы, а я просто обожаю пересматривать этот замечательный фильм. Хоть и мороз по коже. И от жутковатого сюжета. И от феноменально зловещей обстановки. И от будоражащей нервы тревожной музыки…
В 1987 году известный режиссер Станислав Говорухин создал «первый советский триллер» (так писали газеты).
«Десять негритят» – экранизация произведения знаменитой Агаты Кристи. Между прочим, лучшая экранизация. Это утверждали вовсе не отечественные критики. Так, говорили, представьте, сами соотечественники королевы детективов. А это, согласитесь, дорогого стоит.
Бесспорно, созданию необходимого колорита фильма способствовало многое. Не в последнюю очередь, выбранное место съемки: Негритянский остров снимали на территории знаменитого крымского памятника «Ласточкино гнездо», объекта, способного в зависимости от ракурса быть и жизнерадостным, и пугающе мрачным.
Кроме того, успеху фильма способствовал блистательный актерский состав.
Все звезды, все выдающиеся мастера: Владимир Зельдин, Людмила Максакова, Михаил Глузский, Татьяна Друбич, Александр Кайдановский, Александр Абдулов, Анатолий Ромашин, Алексей Жарков.
Кстати, и на съемках царила мрачная энергетика. Например, нежданно-негаданно получали травмы каскадеры. А Татьяна Друбич в финальной сцене чуть не задохнулась по-настоящему в петле…
Но «Десять негритят» – это не только неподражаемый (готический, я бы сказала) колорит, хитросплетенный сюжет и профессиональная актерская игра.
Это, прежде всего, проблема морально-нравственный порядка, заключенная в образе главного героя – судьи Лоуренса Уоргрейва в несравненном исполнении Владимира Зельдина. Того самого судьи, что с маниакальной изощренностью уничтожает всех гостей острова в соответствии с дурацкой детской считалкой.
По-моему мнению, это один из самых страшных персонажей советского кино. Если разобраться, он хуже своего литературного прототипа. Герой романа Агаты Кристи – сломленный страшной болезнью маниакальный тип. В фильме же Говорухина судья – идейный борец за торжество правосудия, этакий английский Раскольников, убедивший себя, что он не «тварь дрожащая, а право имеет».
Лоуренс Уоргрейв напоминает мне дракона в человеческом обличии. Ибо он не знает снисхождения, не ведает жалости, не делает исключений.
Он страшен своей расчетливостью. Своей невозмутимостью кукловода. И, самое главное, уверенностью в собственной непогрешимости.
Конечно, каждый из его жертв повинен в каком-либо преступлении. Часто не напрямую, а косвенно. И все эти преступления буквально вопиют о дефиците принципов нравственности в обвиняемых мистера Оуэна.
Например, из-за небрежности доктора Эдварда Армстронга погибает его пациент, из-за своего лицемерия мисс Эмили Брент становится причиной смерти юной служанки, генерал Джон МакАртур, обуреваемый ревностью, посылает на верную смерть своего подчиненного, а из-за разгильдяйства Энтони Марстона погибают дети.
Все это так. Но разве есть только один способ наказания за совершенный грех?
Сам же судья Уоргрейв, безусловно, возомнил себя не больше не меньше как Богом, верша миссию правосудия. Но с ролью этой он не справляется. И в итоге наказывает себя, поставив в один ряд с преступниками…
Интересно то, что исполнитель роли судьи, наша национальная гордость, милый, очаровательный долгожитель Владимир Зельдин признавался однажды, что во многом разделяет философию Уоргрейва, более того, не считает его отрицательным персонажем, и тем более, убийцей. Вот так-то. А я еще удивлялась, почему у меня кровь стынет в жилах, когда на меня с экрана смотрит мистер судья...
А ведь более гуманный способ наказания грешников был бы весьма возможен.
Скажем, изобретательный господин Судья вполне бы мог устроить нечто вроде опасного и назидательного испытания (хитроумного квеста, например), пройдя которое его жертвы испытали бы морально-нравственный катарсис, эмоциональное потрясение, но остались бы живы.
Впрочем, это была бы совсем другая история.
Читайте похожие статьи