У нас в доме живёт человек, который всегда восхищал своей добротой, честностью, отзывчивостью и удивительно крепким духом. Его зовут Николай Сергеевич. Ему 62. Все, кто общался с ним хотя бы раз, получал столь необходимые каждому заряд жизненной энергии и прекрасного настроения. Он никогда не проходил мимо того, кто нуждается в помощи и оказывал её, как бы шутя и обязательно с обворожительной улыбкой на устах. Любой совет деда Николая оказывался верным, дельным и своевременным. Его активности, стойкости и выносливости мог позавидовать даже юный спортсмен многоборец. Абсолютно все соседи относились к нему с подчёркнутым уважением и почитали за честь просто поздороваться с ним. А уж если кому - то удавалось пожать его грубую, морщинистую, но при этом тёплую, целебную руку, то он считал, что удача ему в этот день обеспечена на все сто. Пять лет назад, Николая Сергеевича постигла страшная беда. У него внезапно пропал единственный сын Алексей, который уехал с геологической партией на южный Урал и исчез в горных расселинах. В течение недели дед обивал пороги организации, в которой тот работал, и настойчиво просил руководителей найти его мальчика. Но те только разводили руками и молча пожимали плечами. Видя, с каким равнодушием они реагируют на его просьбы, дед Николай в выпросил на работе отпуск, собрал рюкзак и сам отправился на поиски единственного сына. В течение шести дней он ходил по тому маршруту, по которому передвигались геологи, и в конце концов, благодаря какому - то внутреннему навигатору, обнаружил своего Лёшку, лежащим мёртвым на дне каменистого оврага десятиметровой глубины. Спустившись по уступам вниз, Николай Сергеевич взял на руки сына, закрыл его остекленевшие глаза и до самых сумерек, прижавшись к нему щека к щеке, просидел на трухлявом пеньке. После чего, взвалив на спине тяжеленную ношу, с трудом выкарабкался наверх и медленно, спотыкаясь чуть ли о каждый камень и каждую кочку, побрёл до ближайшего бивака. Покрыв к рассвету расстояние в одиннадцать километров, он добрался, наконец, до заветной точки, откуда, воспользовашись грузовиком, перевёз тело сына в Екатеринбург. А на следующий день, первым же рейсом доставил его в свой город. Алексея мы хоронили все вместе. Он был подстать своему отцу. Его тоже все любили и почитали, а его скоропостижный уход из жизни стал настоящим горем не только для Николая Сергеевича, но и для сотен и сотен самых разных людей, кто его знал лично. Жуткая трагедия не сломала деда. То, что произошло с его сыном он воспринял, как нечто ниспосланное свыше и посчитал, что не имеет права гневить Господа отчаянием. Однако беда, как говорится, не приходит одна. Спустя месяц, после похорон Алексея, неожиданно заболевает и жена Николая Сергеевича, Анастасия. Врачи обнаруживают у неё рак легких, который стал быстро прогрессировать. Видимо, она так и не смогла смириться с утратой сына, а горестные переживания резко отразились на её здоровье. Более года, дед Николай делал всё, что в его силах, чтобы вытащить Анастасию из объятий смертельной болезни и вернуть ей радость жизни. Он вынужден был уйти с работы, чтобы всё время находиться рядом с больной женой. По рекомендации лечащего врача он покупал для неё самые дорогие лекарства, ценою до 170 тысяч рублей за упаковку, которых приходилось заказывать за границей, а этих упаковок требовалось четыре штуки в месяц. Когда денег не стало хватать, он ни у кого не стал просить в долг и заложил свою квартиру, за которую, из-за срочности сделки, ему выплатили всего семь миллионов рублей. Но все его усилия лишь на время отсрочили кончину Анастасии, которая, после тринадцати месяцев ужасных мук и страданий, ушла в мир иной. Дед Николай и это горе воспринял, как нечто неизбежное, и не проронил ни слезинки, хотя все присутствовавшие на трауре соседи заметили, что он еле - еле сдерживает себя, чтобы не разрыдаться.
Не проходит и двух месяцев, как на дедушку обрушивается очередная беда. На этот раз у него заболевает ковидом престарелая мама, которой было чуть более восьмидесяти пяти. Боже, что он только не делал, чтобы хотя бы немного продлить ей жизнь. В течение трёх недель он выносил за ней судно, сам мыл её в ванной, дважды в день переодевал в свежее бельё, расчёсывал ей волосы, кормил с ложки и нашёптывал ей самые ласковые слова, которых только знал. Но обмануть судьбу ему снова не удалось. Добрейшей души бабушка Валя скончалась на 22 день мучительной болезни. И тут выдержка подвела Николая Сергеевича. Он плакал навзрыд. Метался из угла в угол, как затравленный зверь. И через каждый всхлип, вскидывая вверх руки, неистово вопрошал: “За что же Ты меня наказываешь, Господи?” Он вдруг замкнулся в себе, не стал разговаривать с соседями и заперся усебя на целых девять дней. Выйти на площадку его заставил громкий стук в дверь судебных приставов, которые потребовали у него срочно выплатить проценты по кредиту, либо немедленно освободить квартиру. Мы все знали, что деду не осилить столь огромную сумму, которая почти до последнего гроша ушла у него на лечение жены и мамы, поэтому решили помочь старику всем миром. Попросив ретивых приставов подождать полчаса, мы обегали весь дом, собрали около двухсот тысяч и вручили им эти деньги. Вы не поверите, но увидев, как десятки человек бегают по этажам, стучатся ко всем в двери и просят каждого подкинуть деньжат, чтобы выручить попавшего в беду пожилого человека, приставы вначале растерялись и застыли с раскрытыми ртами. Но когда поняли, что происходит, стыдливо переглянулись и даже выразили готовность доложить свои, если не хватит денег. А один из них, старший по чину и возрасту, сказал, что он никогда в жизни ещё не видел столь сплочённых людей, которые, не задумываясь, бросаются на помощь своему ближнему. После чего, ласково обняв старика, обещал ему замолвить словечко перед начальством, чтобы отсрочить следующие выплаты, и тут же убрался со своим напарником восвояси.
Прошло уже пять месяцев и нам удалось погасить долг деда Николая почти на треть. Но, к сожалению, в последнее время всё труднее собирать необходимую сумму, поскольку кто - то из нас теряет работу, кому - то задерживают зарплату, а кто - то и сам вынужденно садится на лекарства.
Может быть, где - то ещё остались добропорядочные граждане, готовые принять участие в благородном деле? Кто знает, может, и вам когда - нибудь понадобится чья - то помощь?