Он сидел на полу, прислонившись к стене. Его руки, судорожно сжимая оторванную от рубахи пуговицу, выцарапывали на мягкой белой стене неровный рисунок.
В дверное окошко палаты №233 смотрели двое.
— Вы склонны ему верить, доктор Амброз? — детектив, не отрываясь, следил за пациентом больницы Найтингейл.
— Я верю своим знанию и опыту, детектив Кинг, — многозначительно посмотрел в его сторону Амброз.
— Дэрил. Можете звать меня Дэрил. Могу ли я с ним поговорить?
— Снова? Вы ничего от него не добьетесь, — покачал головой врач и, достав из ящика, висящего на двери, личное дело пациента, пробежался по нему глазами. — Сколько раз вы уже с ним говорили?
— Не больше двух раз, — пожал плечами детектив.
— А еще два раза ваш ассистент. Ему нужен покой.
— Мы должны добиться признания, все указывает на него! — Детектив в сердцах ударил кулаком по двери. Мужчина в палате резко обернулся на звук. Его провалившиеся глаза испуганно забегали, пытаясь определить источник шума.
— Мам?
— Мам? Найджел после уроков зовет погулять. Можно я схожу ненадолго? — Мальчишка восьми лет робко теребил юбку матери.
— Кто такой Найджел? — не отрываясь от плиты, спросила она. Впрочем, это ей было совершенно не интересно.
— Он учится со мной в одном классе, и мне бы хотелось…
— Нет, это плохая идея, — отрезала мать.
— Мам, но я…
— Доставай тарелки, Томми, будем сейчас есть. -Томми расстроенно отвернулся от матери и подошел к шкафу с посудой.
— Ты пойми, я тебе желаю только добра. Смотри, какой вкусный суп приготовила, гороховый. Садись скорее.
— Дэрил? — в кабинет заглянул напарник детектива, высокий чернокожий мужчина в темном пальто с поднятым воротом. С полей его шляпы капала вода. — Ты все еще сидишь? Я принес тебе обед.
Кинг оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на часы.
— Кажется, ты опоздал, — заметил он и кивнул в сторону стула. Напарник сел и плюхнул на стол пакет с ланчем.
— Кажется, кто-то еще не обедал.
Дэрил ухмыльнулся и открыл намокший бумажный пакет. Из него вкусно пахнуло свежеприготовленными гамбургерами. Поджаренный бекон сочными ломтиками торчал из-под булки, а сыр так и норовил капнуть на стол.
— Спасибо, Марк. Нашел что-нибудь новое?
Марк откинулся на спинку стула и, тяжело вздохнув, снял фуражку, чтобы стряхнуть с нее воду.
— Мы обыскали его квартиру. Снова. И квартиру той бедняжки, — Марк остановился, теребя в руках фуражку.
— Ну и? — с набитым ртом спросил Дэрил.
— Он давно там не жил: почти все в пыли, вещи почти не тронуты. Но они явно куда-то собирались. Часть вещей убрана в чемодан. Огромная коробка, отмеченная маркером «на сжигание», битком забита детскими рисунками, дневниками и фотографиями. По всей видимости, они вернулись туда за вещами.
Дэрил слушал напарника и кивал головой. Да, все так и было. Все та же коробка, осмотренная вдоль и поперек, все та же пыль на полках.
— Люстра, меня интересует люстра. Ты осмотрел потолок? — Дэрил вытер усы от соуса и выбросил упаковку от бургера в корзину.
— Снова и снова. Крепление люстры слишком слабое, чтобы выдержать вес человека, — Марк бросил шляпу на стол.
— Так как?
— Я не знаю.
— Мы что-то упускаем.
Напарник посмотрел в окно. Дождь, не переставая, лил весь день, вгоняя и так угрюмое из-за сомнительного дела настроение все больше и больше в болото. Дэрил принялся снова перечитывать имеющиеся у них материалы.
— Рисунки и дневники, откуда они? У него были дети?
— Все, что было в коробке, мы передали на экспертизу. Час назад сообщили, что все это - его вещи. Так что, дневники и рисунки ушли доктору Амброзу. Он сказал, что это может помочь делу.
Марк снова посмотрел на часы.
— Мне, пожалуй, пора. Жена будет снова недовольна, если я вернусь поздно.
— Но ведь почти полночь, — заметил Дэрил.
— Да, поэтому нужно успеть купить цветы, — Марк усмехнулся и вышел из кабинета.
Дэрил откинулся на спинку кресла. Это дело ему совсем не нравилось. Что-то в нем его настораживало. Осталось понять, что.
— Мама! Я принес тебе цветы, — Томми вбежал на кухню, протягивая матери букет васильков. Напитанные солнечным светом, они готовы были растопить самое холодное сердце.
— Кажется, я тебе не разрешала выходить из дома, — она выхватила букет из рук сына и шлепнула им ему по голове. — Несносный ты мальчишка. Надо слушаться маму. Марш к себе в комнату.
— Я уже сделал все уроки и завтра выходные, в школу идти не надо.
Томми виновато переминался с ноги на ногу, пока мать его отчитывала.
— Надо же, неужели справился сам? — она сняла с себя фартук и повесила его на ручку духовки. — Пойдем, пора принимать ванну.
— Но я еще не грязный!
— Не перечь матери!
Она схватила его за руку и отвела в ванную комнату.
Дэрил ходил по комнате из угла в угол, накидывая напарнику версии.
— А если она ему изменила? Социальные сети проверили?
— Ее почти нигде нет, аккаунты скрытые, переписка чиста, — отмел версию Марк.
— А его бывшая? Это смахивает на серийное убийство, — предположил Дэрил.
— Это был несчастный случай, — не согласился напарник. — Плита в съемной квартире загорелась, пока они спали. И, когда они проснулись от нехватки кислорода, горело уже больше половины квартиры.
— Да, только он выскочил и закрыл за собой дверь, — не унимался Дэрил.
— Дверь захлопнулась случайно, камера на лестничной площадке все показала. Ключи были дома. Она просто не успела их найти до приезда пожарных.
— Просто, — передразнил Дэрил. — Не может все в этой истории быть просто.
Он нервно теребил усы, слегка покусывая их.
— Мне нужна вся информация, где жил, работал, где учился. Чем болел, с кем дрался. Родственники, знакомые.
— Сделаю, — лаконично ответил Марк и начал собираться.
— Как, кстати, Аманда?
— За пионы готова простить мне все, — улыбнулся Марк.
Томми сидел за кухонным столом и рисовал карандашами в альбоме.
— Почему я больше не могу пойти в школу? Найджел говорит, что учиться нам еще четыре года.
— Найджел, Найджел, — Передразнила мать. — Ты только о нем и говоришь. Тоже мне, друг нашелся. Вместо того, чтобы идти после уроков домой, он тащит тебя невесть куда. Как это называется? А тебе еще мыться, делать уроки и помогать мне по дому. Тем более, ты можешь заблудиться или заболеть! — мать подошла к сыну и обняла его. — Нет, милый, я не могу так с тобой поступить. А если твой Найджел может, то он - плохой друг.
— Но почему я не могу ходить в школу? — Томми сильно сдавил красный карандаш.
— Я не могу о тебе позаботиться там. С тобой может произойти все, что угодно. Будешь мамин лимонный пирог? Я знаю, ты его любишь!
Мама Томми приоткрыла духовку, оттуда повалил горячий аромат свежеиспеченного пирога. Она достала его из духовки и поставила на стол.
— А что ты нарисовал, милый? Покажи маме, — она выхватила у него альбом с рисунками.
Найджел нервно рвал на мелкие кусочки трамвайный билет. Его колени уже были усеяны крошечными бумажками. Дэрил сидел напротив и пристально смотрел на него. Русый паренек с вытянутым лицом, заметно нервничал.
— Говорите, он недавно переехал в Лондон? — спокойно спросил детектив.
— Да, — голос Найджела дрожал. — Относительно недавно, конечно. Наверное, прошло года два. Мы оба жили на окраине Хатфилда. Город небольшой, тихий. Ходили в одну школу. Он так-то парень неплохой.
Найджелу было все труднее разорвать бумажки.
— Вы школьные друзья? — спросил Дэрил.
— Дружили в школе, да. Пока он… Его мать... — замялся Найджел.
— Его мать?
— Она вообще странная была женщина, — вспоминал Найджел. — Мы ее все побаивались. После третьего класса Томми перешел на домашнее обучение. Мне всегда было его жаль. Он очень хотел общения.
Найджел оставил попытку разорвать билет на атомы и просто теребил кусочки истрепаной бумаги, то и дело роняя их на пол.
— После ухода из школы, вы с ним общались?
— Нет. Он вышел на связь год назад, когда умерла его мать. Томми искал жилье в Лондоне. И я, конечно, по доброй памяти помог ему. Он хороший парень, просто не повезло с матерью, — оправдывал друга Найджел.
— Почему вы так часто упоминаете его мать? — Дэрил отметил что-то в своем блокноте.
— Она ему жизни не давала. Сначала мы смеялись над ним. Но быстро поняли, в чем дело. Знаете, дети бывают жестоки друг к другу. И это нормально. Но… — он замялся.
Дэрил вопросительно поднял брови.
— Но?
— Миссис Райдер была ужасной матерью. То, что она делала с ним, не пожелаешь ни одному ребенку.
— А что вы думаете о мисс Гэбриэл Белл?
— Его первая девушка, моя хорошая подруга. Я их познакомил на хэллоуинской вечеринке. Томми всегда мечтал туда попасть. И после смерти матери нужно было отвлечься. Он говорил, что тот день был лучшим в его жизни и одновременно худшим.
— Как тебе квартира? -Найджел оперся на дверной косяк, пока Томми осматривал комнату и небольшую кухню.
— О чем еще можно мечтать? Кухня, ванная, все есть. Даже почти вся техника рабочая. И плита как у меня дома. Разберусь, — он улыбнулся и поймал на лету брошенные Найджелом ключи от квартиры.
— Тогда она твоя, я договорился с хозяйкой. За деньгами она будет приходить раз в две недели.
— Спасибо, Найджел. Что бы я без тебя делал?
— Не знаю, — пожал Найджел плечами. — Жил в шикарном семейном доме?
— Слышать о нем больше не хочу, — Томми отвернулся от школьного друга.
— Как она умерла? — тихо спросил Найджел.
— Не хочу об этом говорить. После смерти отца она стала невыносима, — Томми шмыгнул носом.
Между молодыми людьми повисла неловкая тишина.
— Слушай, Том. Через неделю Хэллоуин. Будет вечеринка у моей подруги, Гэбриэл. Тебе надо развеяться, — Найджел подмигнул.Том отвлекся от своих мыслей и удивленно посмотрел на друга.
— Но я никогда не ходил на вечеринки. Я не знаю, что там делать, — в его глазах читался небольшой испуг.
— Не дрейфь, парень, все пройдет в лучшем виде. Давай, я помогу поднять вещи.
Марк и Дэрил осматривали квартиру покойной Киры, в чьей смерти обвиняли Томаса Райдера. Труп девушки, повешенной на люстре, нашли в его квартире. И если бы не кляп и синяки и ссадины по всему телу, следствие определило бы ее смерть как самоубийство.
— По данным Найджела, Томас переезжал за последний месяц более десяти раз.
Марк задержался у стола Киры. Он был уставлен оберегами, камнями и аромапалочками. Рядом с окнами и дверьми висели ловцы снов и замысловатые соломенные куклы.
— Похоже она занималась оккультизмом. И, судя по мужским вещам, последнее время Томас жил у нее.
— Видимо, они вернулись в его квартиру, чтобы забрать вещи, — решил Дэрил.
— И заодно повеситься, почему бы и нет? — Марк приподнял левую бровь.
— Найджел не упоминал причину частых переездов Томаса? — Дэрил закончил с осмотром и подошёл к напарнику.
— Говорил, что ему каждый раз что-то не нравилось. Он жаловался на испорченную плиту и плохой ремонт и переезжал вновь и вновь.
— На плиту? Томас все время упоминал ее при допросе. Говорил, что во всем виновата плита. Она управляет квартирой. Врачи ссылались на бред. Оно и вправду так звучит., — Дэрил задумчиво потеребил усы. — Из-за высокого жара пришлось остановить допрос. Но последующие не дали ничего нового. Испорченная плита и переезды. Он не говорил ни о чем больше. Тронулся после смерти матери и повесил свою невесту?
Марк перебирал книги на полке Киры. Его внимание пало на черный толстый блокнот в твердом переплете. В нем были написаны заметки Киры. Обряд инициации карт Таро, дыхательные практики и записи об оберегах квартиры от духов умерших.
— Кажется, она не любила общаться с покойными родственниками, — заметил Марк.
— Странно, если верить фотографиям на стенах, то с родителями у нее были прекрасные отношения. Тогда от кого она пыталась защититься?
Напарники переглянулись.
— Я так больше не могу, Найджел. Не могу, — Томми ходил по лестничной клетке туда-обратно, нервно сжимая и разжимая кулаки.
— Может, зайдем внутрь, поставим чайник и спокойно поговорим? — Найджел старался говорить как можно мягче, не понимая, что стряслось.
— Нет! — отрезал Том. — Я не пущу тебя в дом! Ей снова взбредет в голову что-нибудь. Не дай бог она тебе навредит.
Найджел волновался за друга, его состояние становилось с каждой их встречей все хуже.
— Кто? Гэбриэл? Вы поссорились?
— Нет, она… Она чудесная девушка. Она… Была чудесной девушкой, — Томас остановился и виновато посмотрел на друга.
— Что ты имеешь в виду?
Только сейчас Найджел стал замечать вокруг дверного косяка следы копоти.
— Что случилось, Томми? Что с Гэбриэл? — Найджел не на шутку испугался.
— Она убила ее. Она убила ее. Мы спали, и она…
Томми сел на ступеньки и зарыдал, обхватив коленки руками. Найджел растерялся. Кто убил его старую подругу, кто «она»? И почему он до сих пор ни о чем не знает?
— Томми, скажи мне, кто «она»? — Найджел слегка потряс Томаса за плечи, — Томми?
— Она, — сквозь всхлипы пытался что-то сказать Томас. — Она преследует меня везде. Она пытается контролировать. Она убила ее. Гэбриэл ей не понравилась. Не давала готовить ей спокойно еду. Мешала жить. Мерзкая плита, чтоб она провалилась к дьяволу!
Томас стукнул кулаком по железным перилам и тут же скривился от боли.
— Что случилось с ней? — Найджел сомневался, что сможет вытянуть что-то вразумительное из зареванного Томаса, но делал все возможное.
— Квартира загорелась, пока мы спали. Я проснулся от звона таймера на плите. Знаешь, будто что-то приготовилось. И почти вся квартира была в огне.
Найджел с ужасом слушал друга.
— Я разбудил Гэбриэл, — он громко всхлипнул. — И мы… Она… Я выбежал, но Гэби не успела. Она закрыла ее и не выпускала!
— Да о ком ты? — уже почти орал на Томаса Найджел. — Кто?
Звонок телефона вырвал Дэрила из мыслей.
— Детектив Кинг. Слушаю вас, — ответил он.
— Мистер Кинг, я бы хотел, чтобы вы приехали в Найтингейл. Доктор Амброз хочет вас видеть. Есть новые сведения о мистере Райдере, — сообщили Дэрилу на другом конце телефона.
— Да, спасибо. Скоро буду.
Дэрил завершил звонок и набрал номер своего напарника.
— К больнице, быстро. У них есть новая информация.
Больница Найтингейл славилась лучшими специалистами в области психотерапии. Там проходили принудительное лечение самые отъявленные маньяки. Там же содержали и Томаса Райдера, подозреваемого в убийстве своей невесты Киры Андерсон.
Марк и Дэрил молча шли по коридору. То и дело из палат доносились вздохи, крики, оханья, прерываемые безумным смехом.
— Лучше попасть в тюрьму, чем сюда, — передернул плечами Марк.
— Не думаю, что у них был выбор.
На встречу им вышел доктор Амброз.
— Добрый день, господа. Пройдемте за мной, — пожал он руки детективам и зашёл в комнату рядом с палатой №233.
В комнате рядом с большим стеклом в стене, замаскированным с обратной стороны под зеркало, стоял стол, на котором были аккуратно разложены дневники и рисунки Томаса. Доктор сел за стол и указал детективам на стулья рядом.
— Взгляните на рисунки. На самых первых юный Томми изображал свою семью. Отца, — доктор показал на смешную фигуру в деловом костюме. — Себя: вот этот небольшой мальчишка. И свою мать.
— А это что с ней рядом? Набор квадратов?
— Это плита, мистер Кинг. Дети рисуют весьма образно. Видите? Духовой шкаф, внутри огонь и, кажется, даже пирог, — доктор отдал ему рисунок. — И здесь, и вот здесь.
Амброз лист за листом передавал детективам. Плита была неизменным атрибутом женщины на рисунках.
— Образ матери отчетливо связался у мальчика с плитой. Вы понимаете, мистер Кинг?
Доктор взглядом указал на Томаса, сидящего за стеклом. Скрюченная на полу фигура, забилась в угол и что-то выцарапывала на стене.
— Что он рисует? — спросил Марк.
— Все то же, что и всегда. То, чего боится больше всего.
— Я боюсь, Найджел. Я так не могу больше!
— Снова переезжать? Я не вижу ничего плохого в этой квартире. Мебель в хорошем состоянии, полки закреплены прочно, клопов нет. Даже бесплатный вай-фай.
— О нет. Я не высыпаюсь. В семь утра, как по часам. Я выкинул все будильники из дома! Я выкинул телефон. Но все равно она меня будит. Таймер на плите звенит каждое утро в семь часов. Ежедневно!
Найджел обошел плиту, осматривая ее.
— Я не покупал эту плиту, ты помнишь? Здесь не было плиты, когда я въезжал, — Томас боялся заходить на кухню и разговаривал с другом с порога.
— Я всегда считал, что тебе нравится эта модель и ты тащишь ее из квартиры в квартиру, — пожал плечами Найджел. — Только вот после смерти… Миссис… Я не думал, что ты снова ее поставишь.
— Я и не ставил. Мы перевозили вещи вместе. Ты должен помнить.
Найджел достал из-под плиты отсоединенный провод.
— Она не подключена к розетке, ты знал?
— Конечно, знал, как ты думаешь, я пытался отключать на ней таймер? — Томми постучал себя по лбу. На плите засвистел чайник. Найджел обернулся на него.
— Как?
Томас развел руками.
— Она преследует меня из квартиры в квартиру. Она контролирует меня даже после смерти.
Миссис Райдер собирала покупки в свою сумку.
— Он такой несамостоятельный. Приходиться следить за ним ежеминутно.
— Как же вы оставили его одного дома? — заметила женщина на кассе.
— Он рисует. Очень любит рисовать. Но юрист из него получится лучше.
— Может, дать возможность ему самому выбирать профессию? — робко поинтересовалась кассирша.
— Не лезьте не в свое дело, — нахмурилась Мисс Райдер. — Без меня он не справится. Даже после смерти придется за ним следить. Она положила в пакет последний помидор.
— Доставьте покупку по адресу Гилл-роуд 233, — сказала Миссис Райдер. Вдруг, схватившись за сердце, она невольно охнула.
Женщина медленно сползла вдоль кассы. Кто-то рядом закричал:
— Скорую! Вызовите скорую!
Томас открыл дверь в последнюю свою квартиру №233 в Лондоне на Майл-энд-роуд. Он давно не был здесь. Оказалось, что знаний Киры хватало, чтобы обезопасить ее дом от настойчивого влияния его покойной матери.
— Может, ты подождешь на улице? — Томас остановился на пороге, не решаясь впускать в злополучный дом невесту.
— Все будет хорошо. Мы быстро соберем твои вещи и уйдем, — успокоила его Кира.
Томас еще немного помялся и все же впустил Киру в квартиру.
— Вот видишь? Все в порядке — сказала девушка повернувшись к Томасу. Он неловко улыбнулся. Но улыбка тут же пропала с его лица, когда он увидел, как большой книжный шкаф падает на Киру.
— Кира!
Девушка успела отпрыгнуть в сторону.
— Думаю, это совпадение, — тяжело дыша, сказала она.
— Сама-то хоть веришь в это? — Томас настороженно оглядывал дом. Они собрали самое необходимое, когда на кухне засвистел чайник. Кира схватила Томми за руку.
— Ты ставил чайник?
— Да, не волнуйся. Попьем чаю и пойдем. Все что я хотел забрать, мы упаковали, — Томми пошел на кухню, сполоснул пару чашек и заварил любимый Кирой Эрл Грей. Когда-то именно этот чай стал поводом для их знакомства. Жаркая летняя терраса кафе, единственный свободный столик которого был у большой цветочной клумбы на улице. Он занял столик, и вскоре к нему подошла официантка: красивая девушка с удивительным кулоном в виде руны на шее. На вопрос, какой из здешних чаев ей больше по душе, она посоветовала ему заказать Эрл Грей. И Томас согласился выпить его лишь в ее компании.
Аромат наполнил кухню. Такой чай когда-то заваривала его мать. Томас отогнал воспоминания и с двумя чашками вошел в комнату.
— Кира!
Девушка висела с кляпом во рту на люстре и мерно покачивалась из стороны в сторону, подрагивая ногами.
— Кира, нет!
Томас попытался снять ее с люстры, такой хилой на вид, но крепко держащейся на потолочном креплении.
Марк и Дэрил вышли из здания суда, снова и снова прокручивая в голове выдвинутое судьей решение. Несмотря на то, что дело было официально закрыто, Дэрила не покидало ощущение тревоги.
«В соответствии с решением суда, назначить Томасу Райдеру лечение в психиатрической лечебнице больницы Найтингейл, в связи с причинением тяжких телесных повреждений и умышленным убийством Киры Андерсон. Приговор привести к исполнению незамедлительно. Срок лечения на усмотрение доктора Амброза.».
— Томас, что ты делаешь? Ты же пошел наливать чай. Томас! Прекрати!
Кира извивалась в его руках. Его глаза смотрели куда-то сквозь нее. Он крепко сжимал ее, пытаясь засунуть кляп в рот.
— Томас, прекрати! Что с тобой? Томас!
— Не смей подходить к моему сыну, — голос Томаса звучал надрывно и дико. — Ты недостойна его. Никто не достоин.
— Томас, отпусти! Это не ты! Ты не в себе!
Наконец ему удалось заткнуть ей рот. Он связал ее руки за спиной и повесил ее на люстру.
— Я не отдам его никому. Куда бы он ни уехал. Я буду всегда рядом.
Из глаз Киры потекли слезы. Она задрожала, оставшись без воздуха. Томас попятился назад, глядя сквозь ее тело, и ушел обратно на кухню.
Томми сидел на полу, прислонившись к стене. Его руки, судорожно сжимая оторванную от рубахи полицейского и припрятанную пуговицу, выцарапывали на мягкой белой стене неровный рисунок.
— Я не оставлю тебя, сынок. Ты теперь в безопасности, милый.
— Это все ты, это все ты. Ты ее убила. Ты, — он все сильнее царапал стену.
— Я лишь забочусь о тебе, Томми. Без меня ты не справишься, — голос матери отчетливо звучал в голове. От него невозможно было избавиться.
— Уйди, оставь меня!
Томас кинул пуговицу в стену и схватился за голову. На стене остался нацарапанный рисунок плиты его матери.