Чак Паланик — автор достаточно скандальный. Его воображению и фантазии реально можно позавидовать — но как только разузнаешь некоторые подробности его биографии, сразу отпускает... Роман, о котором мы поговорим, пожалуй, собрал меньше всего возмущений от нравственность блюдущих (вполне возможно, они его просто не читали) — и это «Колыбельная» . Книга интересная, с захватывающим и немного странным сюжетом (намного лучше, чем эти три банальных эпитета). Как, впрочем, и все без исключения работы Паланика. Но «Колыбельная» принципиально отличается от всех других его творений. Помимо отсутствия «кишок» и прочих неприятно поражающих воображение субпродуктов, её отличает особая атмосфера. И возможно, это связано с теми событиями, эмоциями и переживаниями, которые сопровождали написание романа события эти и сами похожи на сюжет отдельного романа.
А случилось вот что: отец писателя Фред познакомился через службу объявлений и начал встречаться с женщиной по имени Донна Фонтейн. А Донна эта надумала знакомиться с мужчинами не просто так. Своего бывшего любовника она посадила в тюрьму за изнасилование, а насильник оказался ещё и не в меру обидчивым. Он затаил на Фонтейн обидку и поклялся первым делом, как только выйдет из тюрьмы, убить её. Женщина искала защиты, и нашла, но дело кончилось плохо для всех участников драмы. Шеклфорд выследил Фреда и Донну, застрелил их и сжёг тела в гараже. Отца Паланика опознали по снимкам зубов. Шеклфорда судили, и, естественно, Чак принимал участие в судебных процедурах. Произошло это всё в не очень далеком 1999 г. Именно тогда Паланик и начал «Колыбельную». Написание книги, по его словам, было способом справиться с ситуацией, осознать её и осмыслить. И не только саму ситуацию, но и смертный приговор для убийцы. Весной 2001 г. Шеклфорда признали виновным и казнили на электрическом стуле. Через месяц Паланик закончил «Колыбельную». В итоге Паланик сформировал отношение к смертной казни, которое кого-то непременно возмутит. Но учитывая пережитое, он уж точно имеет право на свою точку зрения.
«Я считаю смертную казнь вполне допустимой. Я отношусь к казням как настоящий марксист: единственный способ вернуть человека на путь истинный — это перезагрузить его. Для этого его нужно грохнуть».
Если читать роман, зная его подоплёку, он приобретает дополнительные оттенки.
