История людей есть история всех недоразумений, что вышли у них с господом, ибо ни он нас не понимает, ни мы его.
Цитату из романа Жозе Сарамаго, которую я взял в качестве эпиграфа к статье, после прочтения романа я бы рискнул дополнить вопросом: а хотят ли обе стороны понимать друг друга? Более того лейтмотив романа — а стоит ли вообще понимать такого бога?
Прежде чем продолжить о романе, хочу сразу предупредить всех религиозных людей: не уверен, что вам стоит читать эту статью и, тем более, книгу. Лично я вижу большую пропасть между понятиями «религия» и «вера», но я смотрю со стороны, и для тех, кто находится, так сказать, «в русле» христианства, вопросы, которые подымает Сарамаго в романе «Каин», могут показаться болезненными.
В своем знаменитом романе «Евангелие от Иисуса» Сарамаго предложил весьма неожиданную трактовку событий, описанных в Новом Завете, что принесло ему нобелевскую премию по литературе и неприязнь со стороны Ватикана. Роман «Каин» продолжает традицию, только на этот раз в прицел писателя попадает Ветхий Завет.
Пусть вас не смущает название — несмотря на то, что Каин формально является главным героем книги, он, за исключением пары первых эпизодов выступает в роли почти стороннего наблюдателя различных ветхозаветных историй, на которые взирает с ужасом, неверием и непониманием, как взирал бы на них, скорее всего, наш современник.
Сначала скажу пару слов о самом Каине. Когда-то у меня состоялась довольно любопытная беседа с одним богословом. В ней, в том числе, была совместно сформулирована мысль о том, что историю Каина в каком-то смысле можно рассматривать как «второе грехопадение», ведь он фактически совершил первое убийство, до которого отсутствовало даже само понятие, представление о возможности такого поступка, а, значит, не было и, так сказать, «общественного консенсуса» о недопустимости убийства себе подобных (хотя, конечно, «познание добра и зла» допускает очень широкие трактовки). Вторая мысль — что остается совершенно неясным: а почему, собственно, бог отверг жертвоприношение Каина? В романе Каин действует вполне в рамках эдипова комплекса.
Я убил авеля, потому что не мог убить тебя, так что в намерении моем ты мертв. Понимаю твою мысль, но смерть, видишь ли, богам не страшна. Да, хотя они должны бы отвечать за все убийства, совершенные во имя их или из-за них.
Дальше ,по ходу действия романа, Сарамаго один за другим рассматривает все самые противоречивые с точки зрения современной гуманистической морали эпизоды Ветхого Завета. Огненный геноцид в Содоме и Гоморре, резня в Иерихоне, изощренное издевательство над Иовом, жертвоприношение Авраама — все эти события, случись они в наши дни, повергли бы нас в ужас и отвращение, как повергают они в ужас и отвращение путешествующего по времени героя романа, Каина.
Иронично, метко, трагично, парадоксально — черты, свойственные всему творчеству Сарамаго, и в «Каине» они как бы подводят черту его наследию (это последний роман писателя). В финальном эпизоде, когда Каин путешествует на ковчеге вместе с Ноем и его семьей во время Потопа (еще один планетарный геноцид, между прочим) писатель отходит от канонического текста, давая нам понять — все мы на самом деле потомки Каинова рода… Что, учитывая нашу историю, кажется мне куда более вероятным, если не сказать — очевидным.
А закончу я одним вопросом, которого нет в Ветхом Завете, но который наверняка задал сын несколько тысяч лет назад:
Да что же это за господь, который приказывает отцу убить родного сына?