Был ли Кузьмич сердобол большевиком - неизвестно, скорее он был просто большевиком, простым председателем колхоза Красный Богатырь, от которого остался только он сам и ржавый трактор, одиноко грустивший за сараем.
Страдал ли от этого Кузьмич!
Страдал, конечно, но никому в этом не признавался, да и не было по сути вокруг никого: Один Кузьмич, трактор и избушка сельсовета, в которой он и пребывал.
Нет, был ещё портрет товарища Сталина, по какой-то причине оставшийся целым в холодное лето 1953 года и, к которому при особо тяжких раздумьях: Кузьмич обращал свой взор.
В настоящее время время Кузьмич готовился проводить саммит G20.
Ну, в смысле встретить, а потом уже - проводить.
Для этого знаменательного события Кузьмич приобрёл 4 бутылки водки " Летят журавли", 8 бутылок пива " Охота", банку шпрот и буханку чёрного.
Его колхозная пенсия, хоть и претерпела некоторый дискомфорт, но во первых - событие того стоило, а во вторых, всё это богатство Кузьмич намерен был сожрать в одну харю, впрочем, после смерти председателя парткома Красного Богатыря после долгой и продолжительной болезни, как любили говорить когда-то, имея в виду белую горячку, делиться было не с кем.
Политику Кузьмич любил и уважал. Правда, он никак не мог понять, как в одночасье исчезло творение его рук - колхозное хозяйство. Но точно зная, что в этом виноваты демократы и либералы, Кузьмич вынужден был удовлетворяться и этим.
Демократов и либералов наш Председатель воочию не видел никогда, но участковый Васильич сказал, что встречал парочку, когда ездил в город.
- Ну и как они, - спросил Кузьмич, - точно такие страшные?
- Не то слово, - отвечал Васильич, - красят губы и носят женские шмотки, - просто - жуть!
Оставив этот дискурс, Кузьмич принялся осматривать место проведения саммита: тут было всё нормально, шпроты открыты, даже свежевымытый стакан говорил о правильной подготовке встречи на высшем уровне.
- Порядок, только порядок во всем, - пробормотал Кузьмич,- словно ожидая одобрения от портрета.
Не удалось выяснить только, где находится это Бали, старая советская карта таких сведений не содержала, видимо, по причине полной ненужности.
Про Индонезию Кузьмич знал, что там был какой-то Сухарта, то ли сердобол большевик, то ли полный фашист, но даже Васильич об этом уже не помнил.
Саммит должен был начаться завтра, Кузьмич так волновался, поедет ли туда Сам, что вынужден был налить себе стакан "Журавлей", чтобы успокоиться. Ну а когда пришла весть, что Сам не поедет, то ради такой новости - повторить!
- Ну и правильно, нечего там делать у папуасов, ещё подсыпят в жрачку чего, знаем мы этих.. Кто такие "эти" Кузьмич уточнять не стал, любому нормальному колхознику хорошо было известно о кознях Запада и той зависти, которую они испытывают к нашему вождю.
Новое слово пиндосы Кузьмич не любил, ему больше нравился Дядя Сэм, именно таким и представлял себе он весь треклятый буржуйский мир.
Но следить за событиями было необходимо, ведь кто, как не Кузьмич предупредит начальство в случае чего?
Ведь он уже много лет писал куда следует о разных смутных обстоятельствах и проявлениях враждебной капиталистической системы.
- О! Точно! Бумагу и карандаш я не приготовил, старый пень!
То, что ему никогда не отвечали, Кузьмича не расстраивало:он понимал, что у конторы дел хватает, лишь в глубине души имел образ, как ему выдают государственную награду или грамоту.
Закурив дефицитную Приму, он вышел на крыльцо. Обстановка вокруг располагала к философским размышлениям, ничего нового за последние 30 лет не произошло, тот же бурьян, те же покосившиеся избы, грязь и ямы на дороге: ну всё то, что так любил Кузьмич и за что он боролся всю свою жизнь.
Лишь телевизионная антена говорила о новых временах, да и то - не факт.
Телевизор у Кузьмича был новый, цветной, доставшийся ему от племянника в 1989 году, сгинувшего в Афганистане в борьбе с интернациональным долгом.
- Ну и хорошо, - подумал колхозный руководитель, - ну и ладненько, а то придумают тут... и сплюнул.
Что именно ладненько осталось в мыслях, Кузьмич заторопился телевизору: начиналась программа Время, а он не хотел пропустить прибытие на Бали нашего министра, мужчину видного и уверенного в себе.
- Давай, покажи им там, чтоб знали...
- В таких условиях стакан не должен оставаться равнодушным...