ИОСИФ БРОДСКИЙ О ЛЕРМОНТОВЕ Яков Гордин в 1959 г написал следующие строки: «Поэты погибшие, демоны смертные, предтечи великих пилотов. Их лица от солнца кавказского медные, их бурки черные, их губы плотные. Всю жизнь улыбаясь отнюдь не беспечно, раскалывая росы ледяные горошины, шли к барьеру, отмеченному шинелями, на землю брошенными.». Я в этих строках не вижу ничего особенного. И они меня не трогают. И Бродский в ответ написал Балладу, которую Гордин воспринял специфически, скажем так. Вот его слова: «Не нужно быть асом стиховедения, чтобы увидеть, как здесь происходит настойчивое, упрямое, почти злорадное снижение всего, что только можно снизить, и – в то же время – прозаическое говорение остается в сфере поэзии. Так подготовлялся уход от романтической патетики, которую Иосиф презирал в других и боялся в себе. Так вырабатывался тот парадоксальный лексический и интонационный сплав, который делает поэзию Бродского настолько адекватным отражением его личности в его мире, насколько это