Один из самых любопытных моментов первой серии «Дома драконов», который может быть связан с планами Джорджа Мартина на будущие книги — это пророческий сон Эйгона Завоевателя о Долгой Ночи. Является ли эта сюжетная линия чистой выдумкой сценаристов или они получили эту информацию непосредственно от Мартина? В этом материале мы разберем пророчества и знамения в «Доме драконов» и то, как они связаны с книгами.
Итак, в первой серии «Дома драконов» Визерис Таргариен говорит:
Эйгон смотрел на воды залива с Драконьего Камня и видел за ними богатые земли. Но к завоеванию его побудили не только амбиции. Он видел сон. Так же, как Дейнис предвидела конец Валирии, Эйгон предвидел конец мира людей. Всё начнется с ужасной зимы, пришедшей с далекого севера. Эйгон видел кромешную тьму, которую несли зимние ветра. И то, что таится в ней, уничтожит мир живых. Когда придет та великая зима, Рейнира, весь Вестерос должен сплотиться. И если мир людей хочет выжить, на Железном троне должен сидеть Таргариен. Король или королева, способные объединить королевство против холода и тьмы. Эйгон назвал этот сон «Песнью льда и пламени». Эта тайна передавалась от короля к наследнику со времен Эйгона. Теперь ты должна хранить ее и оберегать. Обещай мне, Рейнира. Обещай мне.
Валирийское предсказание о рока человечества, которое явится с севера Вестероса, впервые упоминается в «Мире Льда и Пламени»:
До Рока Валирии мейстеры и архимейстеры часто отправлялись в Республику, пытаясь отыскать ответы, но успехов так и не снискали. Септон Барт заявлял, что валирийцы прибыли в Вестерос потому, что их жрецы предсказали, будто Рок Человеческий нагрянет из-за Узкого моря. Утверждение это можно с уверенностью считать вздором, как и многие другие, еще более причудливые, его убеждения и предположения.
Мир Льда и Пламени, Старомест (2014 г.)
Незадолго до финала «Игры престолов» и в рамках продвижения «Пламени и крови» в 2018 году Джордж Мартин впервые связал предсказание с Эйгоном Завоевателем:
Наконец, Эйгон решил захватить Вестерос и объединить семь королевств в одно. Согласно некоторым домыслам, он предвидел то, что случится спустя 300 лет, и хотел объединить королевства, чтобы подготовиться к угрозе с севера, с которой мы имеем дело в «Песни Льда и Пламени».
Интервью Джорджа Мартина для Random House (2018 г.)
В тот раз мы не придали большого значения его словам, ведь непосредственно в «Пламени и крови» про это ничего не сообщается. Эйгон Завоеватель видел пророческие сны? Среди Таргариенов кто их только не видел! Теперь же предсказание не просто прозвучало в каком-то проходном интервью, а стало частью сериального канона, причем с невероятным количеством буквальных деталей. Кажется, что Эйгон вдохновлялся своим сном во всём: сначала завоевал Вестерос, потом выковал Железный трон, а еще дал название войне живых против Белых Ходоков. Между тем в основной саге название «Песнь льда и пламени» впервые упоминается лишь во втором томе, когда Дейнерис Таргариен в Доме Бессмертных видит сцену из жизни своего брата Рейгара.
Поскольку во многих интервью Мартин отмечает, что очень сильно вовлечен в создание «Дома драконов», консультирует сценаристов, а его помощница Ти Миккель, названная в числе авторов сценария, следит за тем, чтобы разные истории в различных воплощениях его мира не противоречили друг другу, можно ожидать, что подобные детали являются частью общего легендариума, даже если они не упомянуты прямо в опубликованных книгах. Так в какой степени сценарий действительно соответствует планам писателя? Давайте разбираться.
Вскоре после премьеры первой серии у сценариста и шоураннера сериала Райана Кондала состоялось совместное интервью с Джорджем Мартином. «Фанаты после премьеры немедленно заявили мне, что я толкаю ересь по ПЛИО. Но я всем отвечал: «Это слова самого Джорджа», — смеется шоураннер. Но вот сидящий рядом писатель высказался гораздо более уклончиво:
Пророчества упоминаются то тут, то там — например, в привязке к принцу Рейгару, брату Дейнерис. В историях про Дунка и Эга упомянут один из братьев Эга, у которого были пророческие сны. Он не знал, что с этим делать, и беспробудно пил в попытке заглушить ужас. А тянется история с пророчествами еще со времен Дейнис Сновидицы — она настояла на побеге семейства из Валирии, потому что предвидела приход Рока. Всё это части единого целого, но замысел целиком я раскрою, только когда допишу две последние книги ПЛИО.
Дата осуществления пророчества Эйгона неизвестна. Каждый Таргариен, владевший этим знанием, думал, что это случится при его жизни — и он должен быть подготовлен. Потом они приходили к мысли, что это, вероятно, случится при жизни их детей. Никто и подумать не мог, что пророчество заглянет так далеко в будущее. Что было бы со следующим поколением Таргариенов, если бы не Танец Драконов? А со следующим после него? Здесь есть что обсудить.
Интервью Джорджа Мартина для Vanity Fair (2022 г.)
Из других интервью Райана Кондала создается впечатление, что Мартин озвучил сценаристам свою идею в том же объеме, что и в интервью по случаю выхода «Пламени и крови»: Эйгон Завоеватель видел вещие сны о приходе Долгой Ночи и поэтому вторгся в Вестерос. Все остальные детали — их собственная интерпретация:
Мартин часто так делает: он мимоходом, небрежно упоминает важнейшую информацию о мире — в данном случае он обронил фразу о том, что Эйгон Завоеватель вторгся в Вестерос из-за вещих снов. Это изменило наше представление о правлении Таргариенов. Эйгон начал завоевание, потому что был уверен, что зима близко. Или, скорее, верил в это, потому что никогда не знаешь, сбудется сон или нет. Ирония в том, что сон действительно сбудется, но через триста лет. Для «Дома драконов» мы развили эту идею Джорджа. Итак, когда Эйгон стал старше, он, вероятно, понял, что Белые Ходоки уже не придут при его жизни. И раз уж он верил в свой сон достаточно, чтобы завоевать Вестерос, он, наверное, достаточно верил в него, чтобы передать это знание потомкам. Так этот сон стал частью наследия Таргариенов, и они передают его от короля к наследнику как напоминание о том, что Железный трон — это привилегия, долг и ответственность, что король должен развивать королевство, наращивать его мощь и единство, а не гоняться за реализацией эгоистичных амбиций.
Одна из причин, почему создатели сериала решили приплести Эйгона Дракона к событиям, которые происходят спустя век после его Завоевания, заключается в том, что содержание предсказания позволяет перебросить очень явный мостик к «Игре престолов» и связать всех Таргариенов воедино как дом, на который возложена великая миссия. (Предсказание позволяет также прочесть название сериала как дом, исполняющий великую миссию своего основателя по прозвищу Дракон, то есть «Дом Дракона» — мы разбирали возможные варианты перевода названия сериала отдельно.)
Джордж не распространяется об этой части истории, но летописцы, написавшие «Пламя и кровь», могли и не знать о предсказании, оно же секретное. Мы искали способы связать наш сериал с «Игрой престолов». Но у нас нет пересекающихся персонажей, 170 лет — это слишком много даже для Старой Нэн. Нам показалось эпичным, что кто-то предвидел события оригинального сериала за 300 лет до того. По-моему, это очень в духе «Игры престолов».
Интервью Райана Кондала для Den of Geek (2022 г.)
Второй шоураннер сериала Мигель Сапочник называет еще одну причину — намеки на магию и ее возвращение в этот мир были важной частью феномена «Игры престолов»:
В оригинальном сериале были элементы мистики, мифы, сказки, легенды о ледяных пауках размером с собак и другие подобные важные для истории вещи. А в нашем сюжете ничего подобного не было, пока мы не нашли идею судьбы и предназначения.
Интервью Мигеля Сапочника для Den of Geek (2022 г.)
В книге, на которой основан «Дом драконов», действительно нет ни грамкинов, ни снарков, потому что она написана от лица прожжённого материалиста мейстера, для которого даже драконы — это просто часть местной фауны. Поэтому сценаристы искали способ добавить мистические элементы в свой сериал, вплетая в него детали, в том числе подсмотренные в основном цикле ПЛИО.
Одной из этих деталей является кинжал, которым годы спустя Арья Старк нанесет роковой удар Королю Ночи в «Игре престолов». При нагревании на лезвии кинжала проступает надпись, которую последний валирийский пиромант выгравировал перед смертью Эйгона: «Грядет Обещанный принц от крови моей, и гимном его будет Песнь Льда и Пламени», — читает Рейнира. Сравните с тем, что говорит Рейгар в видениях в Доме Бессмертных:
«Визерис», — подумала она, когда перед ней предстала следующая картина, но тут же поняла, что ошиблась. Волосы у этого человека были как у ее брата, но он был выше и глаза имел не сиреневые, а цвета темного индиго.
— Эйгон, — сказал он женщине, лежавшей с новорожденным на большой деревянной кровати. — Лучше имени для короля не найти.
— Ты сложишь для него песню? — спросила женщина.
— У него уже есть песня. Он тот принц, что был обещан, и его гимн — песнь льда и огня. — Сказав это, мужчина поднял голову, встретился глазами с Дени и как будто узнал ее. — Должен быть еще один, — сказал он, но Дени не поняла, к кому он обращается — к ней или к женщине на постели. — У дракона три головы. — Он взял с подоконника арфу и провел пальцами по ее серебряным струнам. Звуки, полные сладкой грусти, наполнили комнату. Мужчина, женщина и ребенок растаяли, как утренний туман, и только музыка лилась, провожая Дени.
Битва королей, Дейнерис IV
Поиски Обещанного принца — одна из центральных загадок основного цикла. Мейстер Эймон в книгах упоминает, что легенда об Обещанном принце известна уже тысячу лет, а предсказание о том, что «принц, обещанный в пророчествах», родится в семействе Таргариенов, известно еще по меньшей мере со времен правления Эйгона Невероятного, когда вместе с Дженни из Старых Камней ко двору прибыла лесная ведьма, обладающая даром видеть пророческие сны. Именно поэтому Джейхейрис II поженил своих детей вопреки их желанию. Их дочерью стала Дейнерис Бурерожденная, а внуком — Джон Сноу. (О том, кто третья голова дракона, споры все еще идут.) Таким образом, в данном случае сценаристы используют книжный сюжет, даже буквально цитируют его, но с участием других героев. Ведь Эйгон мог видеть тот же сон, что и лесная ведьма, верно? Другое дело, что Арья — последняя, кого мы стали бы рассматривать на роль «третьей головы дракона», и она вряд ли будет таковой в книгах, учитывая, что́ Дэвид Беньофф и Дэн Вайс говорили в закадровых роликах («Джон всегда был спасителем, но в этот раз нам показалось, что это неправильно. Мы еще года три назад решили, что именно Арья нанесет решающий удар Королю Ночи»).
Передаваемые из уст в уста пророчества и тайные послания на клинках — не единственный пример мистических элементов в «Доме драконов». Сценаристы пробуют показать трансцендентное как нечто более важное, чем просто суеверия или мнительность отдельных людей. В «Игре престолов» эти вопросы почти не поднимали. Дейнерис вроде бы верит в свое высокое предназначение, но в той же мере любой из нас может верить в себя. Суд поединком, к которому несколько раз прибегает Тирион, выглядит скорее как юридическая лазейка — во всяком случае, нам не показывают, чтобы кто-то счел Тириона по-настоящему виновным только из-за смерти Оберина. Из всех форм религиозности в «Игре престолов» поверхностно исследуется только фанатизм. В «Доме драконов» с этим работают по-другому. То, что в «Пламени и крови» хронист объясняет лишь честолюбием или глупостью героев, теперь получает еще один уровень мотивации:
Визерис был одержим тем, что конец света уже не за горами. Мы посчитали хорошей идеей показать, что Рейнира хотела стать королевой не из честолюбия, а потому, что на нее возложили миссию по объединению королевства против угрозы Белых Ходоков, которые, как мы знаем, не появятся еще 170 лет.
Мигель Сапочник, закадровый ролик «Внутри 1-й серии» (2022 г.)
Меняется не только мотивация Рейниры. Сам Визерис по итогам охоты отказывается назвать сына наследником, потому что будь он избранником, боги послали бы ему белого оленя, а не обычного (Райан Кондал позаимствовал символ из артуровского цикла, где он выступает символом духовных поисков). Вера в трансцендентное становится частью мировоззрения этих людей и частью зрительского опыта. Кто-то искренне верит в божественные знамения, а такие, как Отто Хайтауэр, могут манипулировать этой мнительностью. Сами зрители тоже вовлекаются в эту игру: как велико искушение счесть Рейниру избранницей богов, если белый символ королевской власти явился именно к ней.
Точно так же работает «проказа» самого Визериса, первые признаки лкоторой мы видим еще в первой серии, когда ему нет и сорока. Постепенно тело короля покрывается язвами все плотнее, а рука чернеет и гниет лишь от небольшого пореза о клинок Железного трона. Является ли тело короля метафорой накапливающихся проблем, которые потом, с его смертью, прорвутся в виде гражданской войны? Или же на королевскую проказу нужно смотреть подобно нашим средневековым предкам — как на «божье наказание», ведь не зря Отто Хайтауэр подчеркивает мейстеру, что о язвах следует помалкивать. Мы упоминали это ранее, но в мире Мартина Железный трон наделен собственной волей, и сто́ит порезаться о его шипы и зазубрины, как народ и двор объявят, что трон отверг недостойного правителя. Всё это вместе работает как художественный прием, нагнетающий ощущение грядущей беды.
Что же мы видим в итоге? «Дом драконов» не более каноничен, чем три версии событий из «Пламени и крови». Сценаристы вдумчиво вписывают в свою историю всё то, что мы любим в книжном цикле, иногда буквально передавая своим героям какие-то сюжетные находки других персонажей из книг. При этом в «Доме драконов» стараются примирить все имеющиеся каноны и ввести какие-то идеи так, чтобы не возникло конфликта с идеями, которые пришли Мартину в голову сравнительно недавно. С натяжками, но пока что им это удается, а умеренные мистические элементы и знание зрителей о событиях времен «Игры престолов» погружают героев «Дома драконов» в контекст более широкий, чем борьба за трон между двумя ветвями королевской династии.