Уинстон Черчилль — центральная фигура одного из самых драматичных периодов в истории человечества. В ноябре грядёт очередная годовщина со дня рождения незаурядного государственного деятеля.
Его остроумные, жёсткие и спорные заявления касались и России в том числе, к которой он имел нескрываемую враждебность. Их сегодня вспоминают, перечитывают и переосмысляют ещё и потому, что Черчиллю приходилось делать тяжелый выбор, ответственность за который разделить было не с кем.
«Эвакуациями войну не выиграть» (1940 год).
«Было бы подлинным несчастьем, если бы здесь, у себя дома, между нами разгорелись жестокие раздоры по вопросам внешней политики. Избирательная кампания, в ходе которой между нами происходит борьба по поводу обычных вопросов нашей внутренней жизни, — это для нас дело знакомое. Но кампания, которая вращалась бы вокруг жгучих вопросов обороны и внешней политики, способна превратить нас в глубоко разобщённую нацию, возглавляемую лишённым определённого большинства и непоследовательным парламентом».
«Я считаю неизбежным, что Россия станет величайшей в мире сухопутной державой после этой войны, так как в результате этой войны она отделается от двух военных держав — Японии и Германии, которые на протяжении жизни нашего поколения наносили ей такие тяжелые поражения. Однако я надеюсь, что «братская ассоциация» Британского Содружества наций и Соединенных Штатов, а также морская и воздушная мощь могут обеспечить хорошие отношения и дружественное равновесие между нами и Россией, хотя бы на период восстановления. Что будет дальше — глазом простого смертного не видно, а у меня нет пока достаточных познаний о небесных телескопах» (1943 год).
«Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Её корабль пошел ко дну, когда гавань была в виду. Она уже претерпела бурю, когда все обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Отчаяние и измена овладели властью, когда задача была уже выполнена».
«Я не могу предсказать вам действий России. Это загадка, завернутая в тайну, помещённая внутрь головоломки, но, возможно, есть ключ. Этот ключ - русский национальный интерес».