С горы весело сбегал Ручей. И хотя был он не слишком-то глубок и в общем-то не очень широк (а может быть как раз именно поэтому ) он был быстрым и шумным. Весело нёс Ручей свои чистые, прозрачные воды в долину, где начинал течь важно и неторопливо, с мелодичным журчанием. От обилия солнца и благодатной влаги в долине пышно произрастали сочные зелёные травы, привлекая стада диких животных. Свежий воздух был наполнен деловитым гулом пчёл и тихо колыхался от порхания бесчисленных ярких бабочек всех мыслимых цветов и размеров.
На самом краю горного склона, как раз там, где Ручей с водоворотами и бурунами делал заворот и попадал на равнину, рос старый, могучий Дуб. За долгие века широко разрослись его мощные корни, свободно раскинулась величественная крона, а необъятный ствол казался столбом, подпирающие самое небо!
Весной, когда таял горный снег, и осенью, когда подолгу лили дожди, Ручей превращался в гудящий поток, ворочающий камни, выбитые бурлящей водой из собственных берегов. И тогда Дуб, возмущённо потрясая ветвями бормотал:
- Что ты делаешь! Зачем подмываешь ты мои корни! Посмотри, видишь этот Валун? Когда у меня не станет сил удерживать его, он осядет, перекрыв твоё русло! Ты убьёшь меня и сам погибнешь!
- Глупое растение! – рокотал, гордый своей силой Ручей, - я тёк здесь тысячи лет, прежде чем вырос тот, из чьего жёлудя появился ты. Я буду течь здесь тысячи лет после того, как ты, несчастный, обратишься в прах!
Так продолжалось долго, Дуб тихо сердился, а Ручей громко хохотал над его бессилием. И вот, наконец, Дуб медленно умер. Сначала он перестал отращивать листья с приходом весны, затем понемногу отвалилась его изъеденная насекомыми кора, обнажив почерневший, растрескавшийся ствол. Однажды, сильный ураган прошёл по долине и опрокинул мёртвое дерево, выдернув из земли его ослабевшие, подмытые водой корни.
Не скоро сбылось пророчество Дуба. Многие годы, а может и века Ручей каждую весну и осень размывал свой берег на излучине, пока ничем не удерживаемый Валун сполз под уклон и перегородил его русло. Ручей с разбегу упёрся в тёмный шершавый бок Валуна. Ручей возмутился, Ручей закрутился, ища выход:
- Эй, что ты творишь, разве не видишь, что я здесь теку!
Но Валун ничего не ответил. Он родился в первый день творения, был ровесником этого мира и поэтому с лёгким презрением относился ко всем недолговечным сущностям, суетливо проживающим свои мимолётные жизни, вокруг него – вечного и неизменного.
Ручей конечно же нашёл выход и выплеснулся, но не направо, в долину, а налево – в лощину. Он попал в ловушку. Огромная, поросшая лесом лощина, имела форму чаши с плоским дном и Ручей, медленно заполнив её, но будучи не в силах покинуть, со временем превратился в болото. Его хрустальные воды стали бурыми и зловонным. Деревья погибли в стоячей воде, лишь кое-где из камыша и осоки торчали печальные обломки стволов. Вместо птичьего щебета здесь теперь раздавалось кваканье лягушек да звон комаров. А в долине постепенно исчезла трава и ветры сдули сухую помертвевшую без воды почву, обнажив скальное основание, где смогли выжить только неприхотливые лишайники, серебристыми пятнами расползающиеся по камням, да юркие серые ящерицы. И Ручей плакал, белым туманом или прозрачными росами оседая на покрытую мхом спину безмолвного и безразличного Валуна.
Никому не известно, сколько раз с тех пор ложился и таял снег. Только на Валуне появилась трещина. Сначала тонкая как волос, она росла и ветвилась под действием ветров и льда. Трещина увеличивалась пока не достигла ширины, достаточной для того, чтобы огненная белка, делая запасы на зиму, спрятала в ней жёлудь. Спрятала и забыла, а жёлудь пророс чахлым, скрученным деревцем, чьи корни змеями извиваясь по трещине на боку Валуна достигли таки почвы...
Никто не считал сколько тысяч раз созвездия, исполняя свой загадочный танец, обошли хороводом ночной небосвод, только могучий Дуб – дальний потомок того, что стоял здесь когда-то, вырос. И однажды весной, когда молодые соки с неистовой силой стремятся от корней к кроне, Валун под этим напором не выдержав, лопнул с оглушительным громовым треском! Он расселся надвое и сразу же из образовавшейся расщелины хлынул в долину Ручей. Тугим звенящим потоком заполнил он своё старое каменистое русло. Лишь тонкая струйка, отбившись от основного Ручья, продолжала огибать побеждённый Валун и стекать в лощину.
Как быстро возвратилась в долину жизнь, словно и не уходила вовсе! Будто ждала, своего часа, свернувшись в комок и забившись под камни, чтобы как только появится возможность восстать во всём своём великолепии! Снова буйные травы, колышущиеся как волны, заполнили долину от края до края, давая пищу неисчислимым стадам.
В лощине на тучных, обогащённых илом почвах, стеной встал густой лес. Посреди лощины осталось мелкое озеро с топкими берегами, питаемое тонким, отбившимся от главного Ручья Ручейком. Здесь, в тихих заводях, скрытых от постороннего глаза густыми камышами, нашли себе приют несколько лебединых пар, да сотня уток.
О чём этот рассказ? Может о том, что лучше – болото, луг, озеро или лес? Или о том, кто нужнее – коза, комар, лягушка или лебедь? Или может, о бездонной мудрости и всемогуществе ТВОРЦА, создавшего этот мир и вечную, вездесущую жизнь в нём?
И кто всё-таки сильнее – Дуб, Ручей или Валун?
Электричка, Москва, сентябрь 2017 г.
Вам может понравиться:
Подписывайтесь,оставляйте комментарии,
для меня очень важно Ваше мнение.