- Ой, ну зачем было так тратиться? Я столько всего наготовила!.. – причитала мама, раскладывая все те деликатесы, что привезли мы с Волошиным.
Его мы оставили в гостиной, я же пошла с мамой на кухню, чтобы помочь с последними приготовлениями к ужину. Она уже все приготовила и накрыла на стол. Оставалось только подать горячее. Но мне хотелось хоть на несколько минут спрятаться от Волошина. Еще бы мама не уверяла меня при нем, что помощь ей не нужна.
- Пригодится, мам, - машинально отозвалась я, выкладывая на блюдо запеченный в духовке картофель. – Все это не портится, хранится долго…
- Люся, а что у тебя с настроением? – строго спросила мама. – Неужели, ты умудрилась поссориться со Стасом по пути сюда?
- А с чего ты взяла, что я с ним ссорилась? И почему виноватой обязательно должна быть я?! – разобрала меня злость.
- Ну я же вижу… Ты хмурая, как осенний день, и не смотришь на него совсем. Он же, бедный, не сводит с тебя влюбленных глаз.
- Хватит, мам, - оборвала я раньше, чем скажу что-то лишнее. – Мы не ссорились, просто у меня отвратительное настроение.
- Вот вечно ты своим настроением пытаешься испортить всем праздник…
Мама продолжала ворчать, но я ее больше не слушала. Да и не виновата она, что так относится к Волошину. Он со своей стороны сделал все возможное, чтобы очаровать ее. Мне же следует перебороть свое настроение, ну или хотя бы не подавать виду. Еще бы слезы не жгли глаза…
- Ну что, пошли! – деланно-бодро улыбнулась я маме, беря блюдо.
- Пошли уже, горе ты мое луковое, - вздохнула мама. – Доченька, я тебя очень прошу, постарайся не испортить нам вечер. Ну прости ты уже его, если чем обидел. За такую любовь можно простить многое! – сентиментально улыбнулась она.
Любовь? – я едва не рассмеялась ей в лицо. Скорее уж, актерский талант. Впрочем, за настоящий талант тоже можно простить многое. И по Волошину плачет большая сцена, - это я уже тоже давно поняла.
- Знаете, Стас, у Люсеньки был замечательный папа! – грустно проговорила мама, когда сама же за столом затронула тему семьи. – Он так любил дочку, как мало какой мужчина может. И с раннего детства, с рождения ее. Доходило даже до смешного – первые полгода жизни Люсеньки он не подпускал к ее кроватке соседку. Та всегда шмыгала носом, и Игорь боялся, что соседка ее заразит, - тихо рассмеялась мама. – Помню, Валя так обижалась на него, что даже бывало неделями с ним не здоровалась, встречая на улице…
- Знаю, что он был хорошим человеком, - кивнул Волошин.
- А вы разве были знакомы с Игорем? – удивилась мама, а я напряглась так, что пальцам, сжатым под столом в кулак, стало больно.
- Не близко, - отозвался Волошин. – Да и познакомились мы с ним незадолго до его смерти.
- Вот как? А Люся мне об этом не рассказывала, - с укоризной посмотрела на меня мама.
Знала бы ты, родная, как о многом тебе не рассказывает дочь в последнее время, - с горечью подумала я и промолчала. Да и Волошин снова заговорил.
- Вы вот не знаете, Ольга Леонидовна, но в вашу дочь я влюбился раньше, чем познакомился с ней…
Вот тут я чуть со стула не упала. И как же мне стало противно! Зачем же он до такой степени переигрывает? Каких трудов мне стоило не подать вида именно в тот момент.
- Да что вы говорите! – воскликнула мама. – Да разве же так бывает?..
И Волошин поведал ей сентиментально-слезливую историю, как увидел мою фотографию на столе отца, и как именно в тот момент сердце его пронзила стрела Амура.
Я больше не могла ни слушать его, ни смотреть на него. Все внутри меня дрожало от праведного гнева. Чтобы не дай бог не излить его прямо сейчас, из-за стола я бежала в ванную. Там и дала волю чувства. И все мои эмоции излились в слезах.
Вернулась я через довольно продолжительное время. Все боялась, что меня хватятся, но этого не произошло. И какая же милая картина предстала моим глазам, когда вошла в гостиную. Мама с Волошиным удобно расположились на диване и листали фотоальбом.
- А вот здесь Люсеньке семь лет. В этом году она пошла в школу, а летом они с Игорем ездили на море. Я тогда не смогла с ними поехать, отпуск не дали, но они и без меня прекрасно провели время, да дочь? – вскинула на меня мама глаза.
- Да. Мы замечательно тогда отдохнули…
Я помнила ту поездку так отчетливо, словно было это только вчера. Мы с папой отдыхали в Анапе и каждый вечер ходили гулять по городу. И он тогда установил правило, что будет покупать мне все, что захочу. Благо, ребенком я была скромным и много не просила. Но все равно, было так приятно чувствовать себя настолько любимой. Никто и никогда меня так больше любить не будет.
Я приблизилась к дивану и сначала хотела сесть со стороны мамы, но потом передумала. Не только Волошину нужно играть свою роль.
- А вот здесь ты уже выглядишь почти взрослой, - указал он на одну фотографию.
- Мне там пятнадцать, - сухо отозвалась я.
Волошин бросил на меня быстрый взгляд и обнял за талию. Понятно, что было это частью игры для одного зрителя, но на короткий миг мне вдруг захотелось поверить, что все правда. И за эти мысли я разозлилась на себя же. А потом сказала то, о чем сразу же пожалела:
- Мам, ты вот не знаешь, но говорят, я сильно похожа на маму… Стаса.
Я смотрела прямо ему в глаза, понимая, что короткой фразой, привела его в бешенство. Да мне и самой уже было страшно.
- Правда? Ой, как интересно! Наверное, поэтому вы и полюбили Люсеньку с первого взгляда? – радовалась мама. – А кто ваша мама? Мне бы очень хотелось с ней познакомиться…
- Мама… умерла, уже давно, - севшим голосом проговорил Волошин, продолжая гипнотизировать меня взглядом. – И да, Люда очень на нее похожа… Вы правы, Ольга Леонидовна, сходство сыграло главную роль, а уже потом я узнал вашу дочь ближе и полюбил еще сильнее.
Я не отдавала себе отчета, когда вцепилась в руку Волошина, сжала ее что есть силы, стараясь сделать больно, и скинула с себя. Опомнилась, когда встретилась с удивленно-ошеломленным взглядом мамы. Но Волошин и эту ситуацию умело разрулил.
- Люда почему-то не любит, когда я говорю о ее сходстве с моей мамой.
- А что тут особенного? Это редкость, согласна, но приятная же и волнительная, - рассуждала мама, - перелистывая страницы альбома. – А ваш отец, Костя? Он жив?..
Вот тут Волошину едва не изменила вся его выдержка. Я даже заметила, как он побледнел, хоть на смуглой коже это и было видно слабо. А еще я видела, как задрожала его рука. По делом тебе, дружок, ты первый ступил на тонкий лед, - мстительно подумала я.
- Отец умер, когда я был маленьким. Меня воспитывал дядя, - получилось у него взять себя в руки и ответить спокойно и вежливо.
- Простите меня за бестактность, - смутилась мама.
- Не страшно, Ольга Леонидовна, - подарил ей Волошин лучезарную улыбку. – Все это было давно, как и боль давно притупилась. Дядя заменил мне отца и, кстати, на днях я собираюсь познакомить с ним Людмилу...