Начало здесь
- Как так, только мальчиков?!
Дверь царского кабинета, может и не с пинка, но с мощного толчка точно, широко распахнулась, ударившись об стену.
Весь распахнутый проём заняла шикарная фигура матушки царицы.
- Вы что это тут?! Опять дискриминацию устроили?!
Шикарная и весь обширная, сто двадцать на девяносто, на сто двадцать, харизма матушки ширилась и наваливалась волнами.
Царь начал бледнеть, затем покрываться розовыми пятнами, затем снова бледнеть.
- Что ты, что ты, дорогая! Вот смотри, я как раз новый указ готовлю, о наборе девочек!
Батюшка притянул к себе девственно чистый лист бумаги, и начал деловито что-то на нём строчить.
- Ага! Готовит он! Это ты только что придумал, как меня увидел!
В проницательности и напористости матушке было не отказать.
Царь вжал голову в плечи, и продолжил на ходу сочинять указ о приеме девочек в академию.
Ему было проще переспорить всех окрестных государей, и даже совет министров, чем собственную жену.
У той была такая шикарная харизма, что придавить, кого угодно к какой угодно теплой стенке и нежно спросить: «Ты меня уважаешь», она могла легко и непринужденно. Как семечки щелкать.
- Смотри у меня! – матушка погрозила пальцем, и, убедившись, что её услышали, развернулась на выход.
- Ты самая шикарная неприятность на всю мою голову! – выдохнул царь, затем вздохнув, добавил, - и любимая! Очень!
- Вот то, то! А ты, друг мой, подумал, что одного дворца на такую ораву может быть маловато? Тесноваты хоромы станут!
- Вот как раз сейчас и подумал, - ответил государь, - что ж, лиха беда начало! Отдам приказ о строительстве городка.
Ах, родная! Слушай, это же нам развлечение надолго! На очень долго!
И он, оторвавшись от свежевыдуманного указа улыбнулся.
И такая озорная улыбка вышла, что матушка, вспомнив молодость, и его, тогда ещё принца, молодого, задорного, озорного, передумала срочно уходить.
Подошла к своему долголюбимому, лично царю, сняла корону, вместе с париком, и нежно чмокнула его в блестящую лысину:
- Работай, твоё величество, работай. Не буду мешать. Пойду-ка лучше архитектора потрясу. Пусть план готовит.
Архитектор спокойно пил чай, не подозревая, что на него надвигает самая шикарная неприятность всего царства.
Матушка шла по дорожкам царского парка.
А из-за куста сирени на неё хмуро и недобро смотрел садовник.
Очень хмуро. Очень недобро.
Продолжение здесь