Переговоры Евросоюза о потолке цен на российскую нефть зашли в тупик. Польша при поддержке стран Балтии не согласилась на уровень 65−70 долларов за баррель и потребовала снизить его до 30 долларов. Против выступили Греция и Мальта — главные морские перевозчики российской нефти. Заместитель генерального директора Института национальной энергетики Александр Фролов заявил «360», что действия Польши напоминают клоунаду, ведь в условиях дефицита нефти на мировом рынке, который появится из-за введения предельных цен, Россия может заработать еще больше.
Далее — прямая речь.
Система предельных цен на нефть
Чтобы понять, насколько нелогично звучит предложение Польши, нужно вспомнить, для чего вообще эта система предельных цен вводится. Если верить нашим западным партнерам и их публичным выступлениям, то она предназначена для сдерживания доходов России от продажи нефти, а также чтобы не допустить возможный дефицит на мировом рынке из-за прекращения поставок российского сырья после введения эмбарго со стороны Европы.
Эмбарго вводится 5 декабря. Одновременно с этим вступает в силу система предельных цен на нефть. Она предусматривает, что если Россия продает ее по тем ценам, которые назначили в Вашингтоне и Брюсселе, то наши компании смогут продолжить пользоваться услугами западных компаний, осуществляющих морские перевозки. Если нет, эти компании не смогут перевозить нашу нефть.
Самый главный вопрос, который стоит задать, когда мы слышим о системе предельных цен: а что должно заставить Россию продавать по этим ценам?
Отпуская ряд существенных параметров, отмечу, что единственным параметром, который может заставить Россию присоединиться к этой клоунаде, — это цена.
Если верхний предел даст возможность, теряя на каждом отдельном барреле, проданном за рубеж, заработать больше денег за счет увеличения объемов поставок, то тогда России — с бухгалтерской точки зрения — стоит присоединиться к этой системе.
Клоунада в квадрате
Напомню, изначально обсуждали уровень предельных цен от 40 до 60 долларов за баррель, но когда страны ОПЕК+ сократили квоту на добычу, на Западе стали обсуждать более высокие предельные цены.
Если при 60 долларов мы, подключившись к системе предельных цен, могли увеличить добычу, а с ней и поставки за рубеж на миллион баррелей в сутки, то сейчас можем увеличить этот показатель на 500−600 тысяч баррелей, и это дает нам меньший валовый доход. Поэтому предложение Польши выглядит как клоунада в квадрате, поскольку оно противоречит самой сути этой системы.
Ведь если нам скажут: «Продавайте по 30», а мы скажем, что не будем, нашей нефти не будет на рынке. Цены подскочат. Мы, даже если еще сократим производство нефти — такое тоже может быть, — заработаем больше денег на скачке цен. То есть, продавая меньше, будем зарабатывать больше.