Наследство умершего от COVID-19 миллиардера Олега Бурлакова по решению Люблинского районного суда Москвы получат его сестра и ее муж, а не его вдова и две дочери, как это полагается по российским законам. Бизнесмен был совладельцем «Стройлесбанка» и главным акционером «Бурнефтегаза» помимо ряда других активов.
Дело в том, что суд обратился к законодательству княжества Монако, где бизнесмен жил в последнее время. Перед смертью он оставил завещание, не заверенное у нотариуса. В Монако такой документ считается действительным. По этому документу его деньги и 106-метровая яхта Black Pearl достаются фонду сестры и ее мужа.
Суд в Москве встал на сторону последних. Forbes оценивал состояние Олега Бурлакова в 2,7 млрд долларов.
Теперь его вдова и дети собираются обжаловать это решение. Каковы шансы прямых наследников отсудить имущество? На этот вопрос отвечает управляющий партнер адвокатского бюро «Духина и партнеры», специалист по международному праву Екатерина Духина:
Екатерина Духина управляющий партнер адвокатского бюро «Духина и партнеры», специалист по международному праву «Этот кейс интересен тем, что наследование произошло согласно завещанию, которое было оставлено в княжестве Монако, и которое по своей форме серьезным образом отличается от завещаний, привычных российскому законодательству. Некий документ, составленный собственноручно господином Бурлаковым, подписанный им, но нигде не заверенный, не сделанный в присутствии свидетелей, просто некая бумага, вырванная из ежедневника. Тем не менее, согласно законам княжества, такое завещание может существовать, и наследники являются законными и вправе вступать в наследование. Читая решение, которое выставлено в открытый доступ на сайте Мосгорсуда, я вижу, что в числе доводов ответчиков — вдовы и дочерей господина Бурлакова — была ссылка на тот факт, что в рамках его волеизъявления он оставил все принадлежащее ему имущество некоему фонду, который должен принадлежать его сестре и ее мужу, давнему бизнес-партнеру господина Бурлакова. Тем не менее фонда на момент смерти наследодателя создано не было, и российский суд сам истолковал право княжества Монако, решив, что в самом завещании господин Бурлаков распорядился на случай своей смерти достаточно четко: оставление всего имущества фонду равно передаче имущества в пользу конкретных физических лиц. На мой взгляд, это достаточно сложный момент, когда российский судья, который точно не является знатоком иностранного права и права княжества Монако, судит о том, как этот закон должен применяться. Ссылка в апелляционной жалобе именно на это обстоятельство может привести к признанию вынесенного решения незаконным и вынесения решения в пользу ответчиков, а не истцов».
Ответчики — вдова и дочери Бурлакова — пытались доказать, что бизнесмен составлял завещание, будучи в неадекватном состоянии. Все наследство Олега Бурлакова помимо яхты стоимостью 250 млн долларов, включало средства на счетах Бурлакова и его вдовы — это 700 млн и 1,5 млрд долларов соответственно, апартаменты в Монако на 150 млн долларов, фонд Ironwall под управлением зятя Бурлакова Грега Глинера, самолет Global 5000, а также активы бизнесмена в России.