Доброго времени суток дорогие друзья! Сегодня на очереди первое крупное сражение русско-турецкой войны 1787-1791 гг., в котором принимал участие генерал-аншеф А.В. Суворов при обороне крепости Кинбурн.
1. Предпосылки сражения.
После русско-турецкой войны 1768–1774 годов, турецкая крепость Кил-бурун отходила к Российской империи, согласно Кючук-Кайнарджийскому договору. Тюркское название не прижилось, а за крепостью закрепилось название "Кинбурн".
В январе 1783 года от престола отрекся последний правитель Крыма хан Шагин-Гирей и уже в апреле этого же года Екатерина II издает манифест о включении Крыма в состав Российской империи. Такая чрезвычайная скорость не свойственная дипломатии того времени, может судить лишь об одном. Об "отречении" знали заранее, учитывая и то, что Шагин-Гирей пришел к власти не без поддержки России, вполне вероятно что это было спланировано.
Конечно же, ни Порте, ни Европе это не могло понравится. Но к войне Турция готова не была. Казна была не в состоянии выделить средства на войну с Екатериной II. Несмотря на "общественное" мнение, подогреваемое с помощью турецких европейских "друзей", султан Абдул-Хамид не решился на открытую конфронтацию с русскими. Турция на этот раз "проглотила". Правда обе стороны прекрасно понимали что рано или поздно военное столкновение было неизбежно. Россия стала укреплять оборонительные позиции. Крепость Кинбурн была "в печальном" состоянии, поэтому в ней начались фортификационные работы. В Турцию же, были направлены французские офицеры и военные инженеры. Также, Людовик XVI любезно "одолжил" денег "братскому" турецкому народу для войны против Российской империи.
5 августа 1783 года русский посол Я.И. Булгаков был вызван к Великому визирю. Русской стороне предъявили ультиматум: отказаться от Крыма в пользу Турции, аннулировать все прежние русско-турецкие договоры, отказаться от покровительства, оказываемого Грузии. Естественно на подобный ультиматум может быть только один адекватный ответ – отказ. После чего русский посол был арестован. И 12 августа 1787 года султан Абдул-Хамид I объявил войну Екатерине II.
Целью турок было прорваться к Херсону и захватить или уничтожить верфи, лишив русских флота на Черном море. Для этого им надо было взять Кинбурнскую крепость.
Незадолго до начала войны генерал-аншеф А.В. Суворов был назначен командующим обороной Херсона и бассейна Днепро-Бугского лимана. Осмотрев Херсон, Александр Васильевич отправился в Кинбурнскую крепость и отдал приказ немедленно форсировать строительные работы. Крепость представляла собой неправильный четырехугольник, имевший по углам вместо бастионов батареи. Укрепления были преимущественно земляные, ров крепости – сухой. В результате "апгрейда" сооружения были приведены в порядок и дополнительно усилены вырытыми по периметру крепости волчьими ямами, а в ров насыпали ветки терновника.
Для прикрытия Херсона были построены дополнительные укрепления: к началу сентября в Глубокой Пристани была сооружена 24-орудийная береговая батарея, непосредственно возле города возведены пять береговых батарей, обеспечивающих перекрестный огонь в устье Днепра.
В Черном море господствовал турецкий флот. Положение ухудшилось еще и после того, как севастопольская эскадра попала в сильнейший шторм у мыса Калиакрия. Практически все корабли получили серьезные повреждения. Фрегат «Крым» пропал без вести, а оставшийся без мачт 66-пушечный линейный корабль «Мария Магдалина» отнесло к Босфору, где его захватили турки.
В результате османы беспрепятственно перебрасывали свои войска к Очакову. Стало понятно, что противник готовит что-то серьезное. Подтверждением этому стали сообщения перебежавших к русским греков из Очакова 12 сентября.
На следующий день, со стороны Очакова к косе подошли десять турецких канонерских лодок и один бомбардирский корабль и открыли огонь по русским укреплениям. Ответным огнем крепостной артиллерии было повреждено несколько турецких кораблей. Обстрел продолжался целый день. Потери гарнизона составили пять человек убитыми и четверо ранеными.
В эту же ночь, с 13 на 14 сентября турецкий отряд численностью около 700 человек попытался высадится вблизи Херсона. Вовремя замеченные патрульными казаками, лодки с османским десантом были отогнаны сначала ружейным огнем, а потом и меткой стрельбой из прибывшего сюда 3-х фунтового полевого орудия. Однако это был лишь отвлекаюший маневр. В это время, французский инженер Андре-Жозеф Лафитт-Клаве с парой десятков солдат высадился на оконечность Кинбурнской косы. По всей видимости, француз осматривал место будущей высадки, делая промеры. На рассвете он с группой турецких солдат покинул косу и вернулся в Очаков.
15 сентября, по требованию Суворова, в район косы был направлен отряд из состава Лиманской флотилии, в составе фрегатов «Скорый» и «Херсон», бота «Битюг» и четырех галер, флотское руководство предписало кораблям действовать как можно осторожнее и не вступать в бой без крайней необходимости. Турецкий флот в это время снова подошел к крепости и открыл огонь. Русские корабли держались на удалении от превосходящих сил османской флотилии. Кроме галеры под названием "Десна".
Капитаном был мичман Джулиано де Ломбард, мальтиец по происхождению, поступивший на русскую службу в только в этом году. Мальтиец приказал личному составу покинуть палубу и на полному ходу под парусами идти на сближение с турецкой эскадрой.
Ломбард пошел на военную хитрость, изображая "брандер". А что еще могли подумать турки, видя как к ним стремительно приближается одинокий русский корабль, без людей на палубе? Зная разрушительный эффект от использования брандера, османские корабли поспешили ретироваться обратно к Очакову. Солдаты Тамбовского полка, приписанные к галере, поднялись на палубу и вместе с немногочисленной корабельной артиллерии открыли огонь по отступавшему врагу, еще больше усилив неразбериху. В результате смелых и решительных действий членов экипажа "Десны" и смекалки их капитана, превосходящие силы врага отступили.
Суворов, видевший храбрый маневр мальтийца, по достоинству оценил поступок капитана галеры и напрямую ходатайствовал перед Потемкиным о награждении Ломбарда. Это было похоже на самого Суворова, только на воде. В последующем, капитан "Десны" вновь проявит себя, совершив ночную вылазку к стоящим на рейде турецким судам.
До конца сентября турки предпринимали неоднократные попытки высадить мелкие группы на берег, но всякий раз казачьи дозоры не позволяли это сделать. Кроме военных кораблей на рейде Очакова появились транспорты, доставившие новые войска и грузы военного назначения. Всего к началу октября в составе турецкой флотилии было 3 линейных корабля, 6 фрегатов и свыше 40 боевых единиц более мелких рангов.
2. Ход сражения.
1 октября 1787 г. в 9 часов утра 500 запорожских казаков, на нескольких лодках, попытались высадиться в районе деревни Биенки, расположенной в 15 километрах от Кинбурнской крепости вверх по лиману. Это были запорожцы, перешедшие на турецкую территорию после упразднения Екатериной II Запорожской Сечи в 1775 году.
Батальон Муромского полка и часть кавалерии отразил эту диверсию. Однако, десант "турецких запорожцев", был лишь очередным отвлекающим маневром. В это время османский флот подошел к оконечности косы и начал высадку главных сил.
Высаживаемые войска составляли более 5 тыс. человек. В их составе были части и очаковского гарнизона, и привезенные из других мест. Командовал операцией ага янычар Сербен-Гешти-Эиб-ага. При нем было несколько французских военных инженеров. Турецкие войска представляли в большинстве своем хорошо подготовленные и боеспособные части. С Лимана огневую поддержку оказывали корабли османского флота.
Русские войска были растянуты по всей территории косы на 36 км из-за ожидания высадки в разных местах. В крепости находились Орловский и Шлиссельбургский полки, 2 эскадрона Павлоградского и 2 эскадрона Мариупольского легкоконных полков и три казачьих полка. В 9 км, у Покровского хутора, были позиции Козловского полка, в 12 км располагалась остальная часть Мариупольского и Павлоградского легкоконных полков. Дальше всех разместился Санкт-Петербургский драгунский полк, на расстоянии 36 км . Русский флот был представлен уже знаменитой галерой «Десна».
Осуществив высадку, турки под руководством французских инженеров начали рыть траншеи поперек косы, укрепляя их бруствером из мешков с песком, причем мешки были привезены вместе с десантниками. Поскольку уровень грунтовых вод был высок, траншеи получались неглубокими. Всего было возведено 15 таких траншей. На конце косы в воде была возведена эстакада, которая представляла собой частокол.
Во время высадки, Суворов находился в гарнизонной церкви на праздничном богослужении в честь "Покрова Пресвятой Богородицы". На донесения о высадке Александр Васильевич отвечал : "Пусть все выгружаются", при этом оставался абсолютно невозмутим.
Сам он, писал об этом следующее:
"Мы были спокойно в литургии: дал я им выгружаться без малейшего препятствия."
Около 3 часов дня турки начали штурм крепости. Когда авангард десанта подошел к русским позициям на дистанцию около 200 шагов, по ним ударила крепостная артиллерия. После чего Суворов вывел свои войска из крепости для контратаки.
Конница поддерживала пехоту с левого фланга. Артиллерия из 6 полковых пушек поддерживала огнем прямой наводкой. Всего из крепости вышли 1100 пехотинцев, около 500 кавалеристов и тысяча казаков. Козловский полк форсированным маршем двигался к Кинбурну и вступил в бой чуть позже.
Александр Васильевич повел в атаку войска. Турки сопротивлялись яростно и упорно, орловский полк, шедший в первой линии, понес особенно тяжелые потери. В результате ожесточенного боя, русская пехота выбила врага из десяти ложементов, но тут свое весомое слово сказал мощный турецкий флот, ощутимо поддержав десант огнем своих пушек. Ряды атакующих были расстроены, многие офицеры, включая генерал-майора фон Река, получили ранения. Ранен картечью в бок был и сам генерал-аншеф. Несколько ложементов турки сумели отбить назад, атакующие дрогнули… Видя все это, сам Суворов со шпагой в руках вступил в бой в первых рядах своей армии. Под ним убили лошадь, сам он раненый второй раз, вдруг оказался с горсткой солдат среди янычар. Один из них приближался занеся саблю для удара гренадера Шлиссельбургского полка Новикова. Суворов окликнул его, Степан развернулся и проткнул турка штыком, выстрелил во второго и бросился на третьего.
Воодушевленные его примером, русские солдаты последовали за ним.
Вот как сам генерал-аншеф описывает этот момент в донесении Потемкину:
"Позвольте, светлейший князь, донесть, что и в низшем звании бывает герой. Неприятельское корабельное войско, какого я лутче у них не видал, преследовало наших с полным духом; я бился в передних рядах. Шлиссельбургского полку гренадер Степан Новиков, на которого уже сабля взнесена была в близости моей, обратился на своего противника, умертвил его штыком, другого, за ним следующего – застрелил, бросясь на третьего, — они побежали назад."
Следуя храброму примеру Новикова, часть наших погналась за неприятелем на штыках, особливо военными увещеваниями остановил задние ряды сержант Рыловников, который потом убит. Наш фронт баталии паки справился; мы вступили в сражение и выгнали неприятеля из нескольких ложементов. Сие было около 6 часов пополудни."
В итоге турецкий десант был отбит. Выжившие пытались спастись вплавь. По ним вели оружейный огонь. Из 5000 спаслось около 700 человек, которых подобрали корабли. Среди убитых были два французских инженера. Русские потери составили 2 офицера убитыми и 17 ранеными, нижних чинов 136 убитыми и 283 ранеными.
За Кинбурнское сражение Суворов был удостоен высшей государственной награды - орденом св. Андрея Первозванного. Сам же командующий пожертвовал средства на возведение храма Покрова Пресвятой Богородицы.
Не забыт был и Степан Новиков. В русской армии на тот момент сложилась традиция вручать наградные медали всем без исключения участникам сражения. В этот раз традиция была нарушена, и по распоряжению императрицы было отчеканено всего 20 серебряных медалей, которыми было приказано наградить лучших из лучших. Первым был награжден Степан Новиков. Затем такую медаль получили еще трое его однополчан-шлиссельбуржцев: капрал Михаил Борисов, гренадеры Сидор Логинов и Иван Белой. Носили эту награду на груди на георгиевской ленте.
Спустя 125 лет, в 1912 году, память о храбром гренадере решили увековечить, зачислив имя Степана Новикова в списки первой роты 15-го пехотного Шлиссельбургского полка. Геройский гренадер стал гордостью русской армии.
Также в рядах шлиссельбуржцев нередко звучала песня посвященная Степану:
"Но суворовскую славу
Вспоминая без конца,
Вспомним Новикова, братцы,
Шлиссельбуржца, молодца!"
Путеводитель по каналу: "ссылка"
ССЫЛКА на telegram, подписывайтесь чтобы вовремя получать уведомления на новые статьи.
Спасибо что дочитали до конца!
Если Вам понравилась статья. Ставьте "пальцы вверх"
и подписывайтесь на канал.
Оставляйте свои комментарии.
