Не хотела Лида этой встречи и не пошла бы, но боялась, что Павел придёт сам. Как она будет объяснять сыну? И врать нельзя, и правду не скажешь.
Мороз пощипывал щёки, под ногами вкусно хрустел снег.
Растает, конечно, последние годы зима не по климату тёплая. Бывает, что в декабре, когда должны лежать сугробы, температура поднимается до плюсовой и прохожие шлёпают по мокрой снеговой жиже. То ли зима, то ли весна – не поймёшь.
Лида села на скамейку. «Их» с Павлом скамейку, когда-то именно на ней они ожидали друг друга. Парк за прошедшие годы похорошел ещё больше, а скамейка вроде та же. Или другая? Давно Лида здесь не была.
Когда Павел, почти бесшумно, подъехал на самокате, Лида не удивилась. Это же Паша! Он всегда любил передвигаться на технике, в магазин, что за углом, и то на машине ездил. И пыль в глаза любил пустить: смотрите, какой я крутой. Во времена мотоциклов он поменял несколько моделей, каждая следующая лучше и дороже предыдущей. Потом то же самое началось с машинами. Павел мог себе позволить – единственный сын обеспеченных родителей ни в чём не знал отказа.
Лида думала, что его мама упадёт в обморок, когда узнает, что они с Пашей расписались и Лида ждёт ребёнка. Но нет, мама только усмехнулась, а папа пожелал крепче держать руль семейной лодки.
И всё. На этом общение закончилось. Пашины родители никак не участвовали в жизни молодой семьи, предоставив им возможность жить своим умом и на свои средства.
- Как ты меня нашёл? -спросила Лида.
Павел сел на скамейку, посмотрел на Лиду, широко улыбнулся:
- Я старался. Это было непросто, но нет ничего невозможного. Ты изменилась, как-то строже стала, - заметил он.
- Старше. Шестнадцать лет прошло. Что тебе от меня надо?
- Лида, я был не прав – ты не изменилась! – хохотнул Павел. – Как всегда, берёшь быка за рога. Мне нужен мой сын. И не говори мне, пожалуйста, что я его не растил, не помогал и вообще никак не участвовал, теперь всё равно ничего не изменить. Поверь, пришло время, и я всё осознал. Более того, сейчас я готов и могу сделать для него очень много.
- Ему ничего от тебя не надо, - перебила Лида. – Забудь про нас, Павел, забудь и больше никогда не вспоминай. У тебя нет сына.
Она поднялась, но Павел схватил её за руку и силой заставил сесть.
- Стоп! – скомандовал он. – Выслушай меня. Не думал, что придётся откровенничать, ну что делать. Лида, у меня есть сын, а у тебя нет выбора – я всё равно ему всё расскажу. Хотел, чтобы ты сама сказала, всё-таки для мальчика это психологическая травма.
- С каких пор ты стал заботиться о его психике? – поразилась Лида. – С тех, как написал на него отказную?
Шестнадцать лет назад Павел и Лида снимали комнату в коммуналке. Лида, неизбалованная жизнью, считала, что они живут нормально: есть крыша над головой, удобства, если экономить, то хватает на жизнь. Павел откровенно страдал.
Тридцать лет обеспеченной и беззаботной жизни – и одна чужая комната на троих. Он не мог привыкнуть к тому, что надо мыть посуду, что ночью младенец не даёт спать, что нельзя купить дорого пива и копчёного мяса, потому что на это нет денег.
Родители дали Павлу помучится несколько месяцев и предложили выбор: он возвращается домой, но один, разведённый и без ребёнка. Или остаётся со своей женой и сыном навсегда.
Тогда Лиде казалось, что её мир рухнул. Никогда уже не будет в её жизни ничего хорошего. Она тогда плакала, умоляла его остаться, кричала, что они с сыном пропадут без него. Она верила, что пропадут. Как же они смогут жить дальше без своего любимого Павла?
Сейчас, оглядываясь назад, Лида грустно усмехалась. Глупая наивная дурочка, да она благодарить Павла должна, что тот её бросил! Иначе так бы и прожила с инфантильным, ни к чему, кроме отдыха и развлечений, не приспособленным мужем.
Он бы считал её виновницей всех его неприятностей, а она бы тащила на себе семейный быт и никчемушника-супруга.
А сын? Что он смог бы получить от такого отца? Какой опыт, навыки, знания?
- Лида, ты вышла замуж?
- Не твоё дело. Я же не спрашиваю, женился ты или нет.
- Спроси. Нет, семейная жизнь не для меня, одного раза вполне достаточно. Родители уехали на историческую родину, к корням их потянуло к старости. Я тоже хочу уехать. И хочу взять с собой своего сына.
- Павел, ты с самоката не падал? – спросила Лида. – У тебя нет сына! Нет, понимаешь? По всем документам это мой сын, а не твой. Куда ты можешь его увезти? Кто тебе позволит?
- Я сделаю тест на отцовство…
- Отстань от нас! Тебе нужны дети? Женись и нарожай сколько хочешь.
- Нарожать ты можешь, тебе же сорока ещё нет, я уже не могу. Я перенёс серьёзную операцию.
Вот в чём дело. Родители Павла поняли, что новых, правильных, таких, как они хотят, внуков у них не будет. И Павел понял. Потому и понадобился Лидин сын.
- Ты сама, своими руками, лишаешь ребёнка будущего! Что ты можешь ему дать? Со мной он получит блестящее образование, карьеру, благосостояние. Не надейся, что я просто так сдамся и позволю тебе испортить ему жизнь. Парень узнает, что у него есть отец.
- У него и без тебя есть, - сказала Лида.
Встала и убрала от себя руку Павла.
- Не трогай меня, закричу, - предупредила она. – Больше я с тобой встречаться не буду. Исчезни, пожалуйста, из нашей жизни ещё раз, очень тебя прошу.
Она, не оглядываясь, быстро пошла по аллее.
У её сына есть отец. Когда мальчику исполнилось три года, Лида вышла замуж. Муж усыновил её сына и растил, как своего. Потом у них, одна за другой, родились две дочки. Дети читают себя родными братом и сёстрами.
Наверное, надо было давно сказать сыну правду, но Лида не видела необходимости. До сегодняшнего дня.
По пути домой она позвонила мужу – посоветоваться. После разговора ей сразу стало легче.
Её шестнадцатилетний, на голову выше Лиды, акселерат играл в компьютерную игру. Подпрыгивал на стуле, притопывал ногой в такт звукам выстрелов и грохоту. Лида знаком показала поставить на паузу.
Разговор шёл туго. Лида ходила вокруг да около, не решаясь сказать прямо.
- Понимаешь, твой папа… Ваш с девочками отец… Биологически он не совсем твой…
- Ма, ты про то, что папа мне не родной, что ли? – перебил её сын.
Лида охнула и прикрыла рот ладонью.
- Ты знаешь? Как давно? Откуда?
- В прошлом году. Помнишь соседку из второго подъезда? Которая уехала? Ну злобная такая тётка.
Лида кивнула:
- Нельзя так говорить про взрослых, - неуверенно заметила она.
Со «злобной соседкой» Лида не общалась, хотя они были знакомы – учились в одном потоке.
- Как ещё говорить, если она злобная? А душная – это капец! Так вот, она мне и сказала. Я сначала не поверил. Дома залез в документы, а у меня свидетельство о рождении выписано, когда мне почти три года было. За полгода до этого ваша свадьба с папой. Ну я и сложил дважды два.
- Почему мне не сказал? Расстроился?
- Честно? Сначала да, а потом понял – фигня всё это. Биологический отец, небиологический – всё равно же папка мне отец, так какая разница?
Лида облегчённо выдохнула. Теперь осталось только предупредить о Павле.
Сын выслушал и, кажется, даже не заволновался. Ну и нервы у молодого поколения!
- Заберёт он меня, как же, - усмехнулся Лидин ребёнок. – Я ему что – чемодан? А завтра у него какой-нибудь сперматозоид оживёт – он меня назад отправит?
Лида закашлялась, стараясь скрыть смех. Вот поросёнок!
- Ма, можно я уже доиграю, а? Скоро девчонки с секции придут, не дадут же спокойно оффнуть. Я онлайн, ма, время идёт!
Лида кивнула и сын, кажется, мгновенно забыл обо всём. Развернулся со стулом к монитору и заколотил пальцами по клавиатуре.