У каждого человека есть принципы, которые он не предает, иначе произойдет потеря лица и саморепутации. Посыпется самооценка. Без нее будет неспокойно, придется подстраиваться, Тимофей не такой.
Сорокапятилетний крупный мужчина пять лет назад прилёг на диван и занялся успешным самопознанием. Он нашел в себе все, что необходимо для осознанного духовного существования. "Внутренний мир более реален, чем внешний" ( кажется, предположил Марк Шагал)
Жену сначала не устраивало его неподвижное положение, она просила активностей. Тимофей гневался и визжал. Его оставили в покое, потому что он обладал уникальным качеством - умел слушать. Каждый член семьи, даже кот, мог излить душу Тимофею. И, что ценно, в любой момент. Тимофей всегда не занят и открыт для исповедей.
Слушал он с внешним участием, задавая уточняющие вопросы (иногда по теме беседы) и проявлял уникальную осведомленность во всех вопросах:
-в безобразном образовании ( это для восьмиклассника Дениса),
- в просрочке в Пятерочке (для бабушки Зои),
- в действиях проходимцев ( для соседки) и тд.
Он проявлял неравнодушное участие - даже поворачивался на правый бок, приглашая к длительной беседе. Смеялся, где надо и негодовал в нужных местах. Тревожный жалобщик мог заметить некоторую отрешенность Тимофея - он явно не вникал в рассказ, а только подигрывал. Но в процессе излияния человеку трудно остановиться, он непременно должен закончить, как в известных физиологических процессах или во время приема алкоголя, когда непременно нужно завершить процесс и достичь определенной кондиции. В таком "экстазе" важен любой слушатель, а Тимофей всегда доброжелателен и открыт для контакта:
-Тимофей, меня оклеветали. Директриса сама курит, - рассказывает ученик восьмого класса, убеждаясь в своей невиновности. Тимофей сочувствует, он всегда на стороне рассказчика.
Пересказывая психотравму, человек немного привирает, приписывает себе качества жертвы, второй стороне - черты несправедливого агрессора. Перемешав немного героев, слегка исказив события, дав собственную оценку происходящему, человек, как художник с кистью, отходит в сторону, со стороны рассматривает психотравму в присутствии свидетеля (Тимофей всегда готов и этим крайне полезен). После словесного катарсиса человек однозначно успокаивается. Получается эффект положительной исповеди, когда в результате пострадавший не кается, растаптывая себя окончательно. А вполне эффективно себя поддерживает и заручается поддержкой неравнодушного свидетеля. Разумеется, если рассказчик не накосячил по крупному .Но таких в окружении Тимофея нет. Все ответственные и дружат с головой.
Трудно быть душеприказчиком. Тимофей им и не является. При внимательном рассмотрении, всем понятно, что он скучает. Будда тоже лежал, все крутились вокруг него. Тропа к нему не зарастала. Человек - самодостаточная система, если ему дать возможность самовосстановиться с эффектом человеческой поддержки. Прикладное же значение диванного человека переоценить невозможно.
Читайте так же другие рассказы автора:
