Хоть сегодня не четверг, снова с вами пошуршим страницами библиотечных книжек. А то ведь минувший четверг бессовестно прогуляла!
Переняла у Любы с канала "Игра в слова" стиль "флэтлэй" для обложки статьи, надеюсь не выбилась из принятых стильных правил.
Автор - регент церковного хора, а по озорству не уступает нашей Бусинке.
Заглавная цитата книжки звучит так:
Жизнь серьёзна всегда, но жить всегда серьёзно - нельзя.
Гилберт Кит Честертон
Первый рассказ называется "Православие - это радостная вера!", и мне прямо захотелось его чуток процитировать.
За без малого четверть века моего "великого" стояния на клиросе уже кто только меня не обличал и кто только не давал советов, как выглядеть, как жить и как меня надо гнать из церкви за весёлый нрав и острый язык. И, замечу, всё это были люди сплошь неустроенные и какие-то жизнью замученные. Похожие на пыль с дальней полки. И все как один - грустные.
За долгое время за православным людом скажу одно - мы чётко делимся всего лишь на две категории - радостные и безрадостные.
Автор похоже моя ровесница, в семинарию поступила в начале девяностых, времена непростые, для многих голодные, и девчонки потому так весело подчищали склад при трапезной.
Церковный двор - это вам не райские кущи, там страсти кипят всегда поболее, чем где бы то ни было.
Подружку Риту (Ритузу) спасла от учёбы в политехе, навязанной родителями ради удачного замужества.
Ведь в семинарии с этим не хуже - на каждую девушку по четыре юноши приходилось.
Абсолютно светских и ещё советских детей, которые с первого класса носили цветы к памятнику Ленина и знали наизусть все песни - от "Взвейтесь кострами синие ночи" до "И вновь продолжается бой". Про "Гимн Советского Союза" и так понятно, он из каждой тетрадки с первого класса нас сопровождал.
Но, не подумайте, что в политехе было бы тяжелее учиться, чем в семинарии.
Как вам, например, такой опыт?
Поутру нас всех освободили от занятий и участия в богослужении и приказали всем составом явиться пред светлые очи проректора. Мы радостно поскакали судьбе навстречу (шутка ли, весь день не учиться). Но, как это обычно и бывает, халява повернулась к нам самым страшных из своих ликов...
Первый вопрос, который случился в звенящей тишине, прозвучал как-то странно для нас:"У кого бабки в деревне живут?" Естественно, мои бабки жили везде, и я со свойственной мне тупой правдивостью и желанием блеснуть могучими родственными сваязям , тут же об жтом и сообщила. В глазах отца нашего Леонида загорелся огонь армагеддона и всех геенских окрестностей. Возмездие увидела я в этом огне сразу.
"Ты - будешь рубить гусей! А ты (тут он вперил свои геенские глаза в Маргариту), будешь ей помогать!"
Молча стояли мы перед батюшкой и тихо обалдевали. Я попыталась что-то вякнуть, типа того, что за свою 16-и летнюю жизнь только двух мух дедовой мухобойкой изничтожила, но мне никто не поверил. Маргарита по своей еврейской привычке пыталась упасть в обморок и тем самым добиться, чтобы минула её чаша сия. Но я поддержала падающую сестру во Христе и не дала ей избежать подвига.
Нам вручили топор весом в пол- Маргариты, и выдали огромную чурки - место казни.
И тут я предлодила Маргарите план, который нас немного вернул к жизни. "Отчего бы нам не представить, что мы с тобой французские "рэволюционэры?" А гуси эти - наши идейные враги и кровопийцы народные?" - прорычала я в стиле молодого Боярского.
История закончилась тем, что автору потом всю жизнь было что сказать, когда речь заходила о "Домострое".
И тут я поняла, насколько светским человеком и одиночкой быть легче.
Поэтому сетовать на всякие свои недоразумения жизненные больше не буду, а возьмусь лучше за марафон, придуманный вчера вечером флешмоб "а зато..."!
И тут к слову ещё кое-что из Гелберта Кита Честертона оставлю себе как напутствие:
Быть тяжёлым легко, быть лёгким тяжело.
Устрою себе тренировки духа весёлого, потому как было у другого автора недавно прочитанной книжки сказано, что можно сделать твёрдыми не только мышцы тела, но и мышцы души. Попробуем?
Здешний ландшафт быстренько приводит мою фигуру в норму, теперь черёд характера настал.
Спасибо всем, кто решил поддержать идею и поиграть в "а зато..."