14 (26) октября 1842 в Череповце, в семье местного предводителя дворянства родился художник.
Как минимум, две картины этого художника известны на весь цивилизованный мир.
Первая профессия - офицер
Основная специализация в живописи – баталист.
Мировоззрение – пацифизм. Странный пацифизм, не отрицающий патриотизма. Да, такой вот офицер-баталист-патриот-пацифист.
Пацифист, принимавший участие во всех серьёзных войнах, которые вела Россия тех времён. Причем, не раз бравший в руки оружие и, своими действиями, вдохновлявший солдат к атаке. Однажды, во время боевых действий, тяжело ранен. Вследствие ранения едва не погиб.
Так что не стоит путать его с современными «пацифистами».
Его слова: «Я всю жизнь любил солнце и хотел писать солнце. И после того, как пришлось изведать войну и сказать о ней своё слово, я обрадовался, что вновь могу посвятить себя солнцу. Но фурия войны вновь и вновь преследует меня».
Первую из двух самых знаменитых его картин даже приводить здесь не буду.
Просто опишу: на переднем плане, посреди степи - гора из человеческих черепов, на заднем плане - глинобитные строения среднеазиатского города, на и над кучей - вОроны, спутники смерти… «Апофеоз войны»…
Сам автор высказался о ней следующим образом: «Если не считать ворон, это натюрморт, в переводе с французского — мёртвая природа…»
Да, конечно же, речь идёт о Верещагине Василии Васильевиче.
Картину эту я знаю с детства, и, конечно же, в детстве она вызывала у меня (да думаю, не только у меня) какой-то благоговейный ужас. Правда, с годами эмоциональное воздействие этого полотна как-то ослабело, что ли… Во всяком случае, сейчас отношусь к нему достаточно индифферентно.
Есть другая картина, которая и в детстве, и поныне, производит на меня очень тягостное впечатление. Не ослабевающее с годами. Я вообще считаю, что именно эта картина заслуживает наименование «Апофеоз войны»:
По заснеженному полю, вдоль строя солдат, на гарцующем коне скачет полководец, в небо летят солдатские шапки, так и слышится протяжное «ураааа..!».
Победа!!
Но всё это действо происходит где-то далеко на заднем плане, а на переднем… А на переднем плане лежат недвижно, уже припорошённые снегом, те, кто за эту победу отдал самую высокую цену – свою жизнь...
«Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой»
Так вот, если это не «Апофеоз войны», то не знаааю…
Несколько лет назад, в Москве, в залах Новой Третьяковки на Крымском валу проходила выставка Верещагина. То что эта выставка произвела на меня просто потрясающее впечатление, значит ничего не сказать (вообще, это может относиться к любой выставке, организуемой на этой площадке). Ведь многие его работы я видел только в репродукциях. А некоторые увидел впервые.
Это относится ещё к одному страшному полотну, которое я увидел первый раз, и сразу в натуре.
Такая же трагическая вещь, как и вышеописанная. Если не ещё трагичнее…
История этой картины такова: после неудачных попыток штурма Плевны, было решено перейти к осаде оной. Для этого надо было изолировать два подхода к крепости: через Горный Дубняк и Телиш. Лейб-гвардии Егерский полк стал главной ударной силой атаки на Телиш. Наступление 12 октября 1877 года закончилась безуспешно — гвардейцы отошли, потеряв убитыми более 1000 солдат. Именно этот эпизод и лег в основу картины.
Более того, после того, как Телиш был отбит у турок, Верещагин видел свидетельство издевательств турок над телами павших русских егерей, воспринятое им как обобщённый символ войны. Далее опять цитата. С сайта «Моя Третьяковка»:
«Зритель не сразу различает распростертые на земле тела, не сразу обращает внимание на свежевырытую братскую могилу и деревянный крест в левой части полотна. Но приглядевшись, он в ужасе видит изуродованные обнаженные трупы солдат, их отрубленные руки и головы, едва присыпанные землей. Кому-то, по воспоминаниям художника, турки отрезали под Телишем пальцы и вложили их в рот, кому-то вырезали православные кресты на лбу или на спине. Раздеты егеря были преднамеренно: не только для того, чтобы было чем поживиться врагу, но и чтобы легче было скрыть эти нечеловеческие зверства, присыпав трупы землей. Поэтому и сам художник (в реальности), и зритель (уже по замыслу автора) на картине – не сразу различают в бескрайнем поле обнаженные человеческие тела. «Все без исключения раненые наши под Телишем были предварительно прирезаны и изуродованы турками, и вместе с убитыми обшарены и раздеты догола. Товарищи их, егеря, собрали разбросанные по полю битвы тела, положили их рядом перед общею могилою. Священник отслужил панихиду…» – писал Верещагин в каталоге выставки 1883 года в Санкт-Петербурге.»
Лично меня картина просто потрясла:
Побеждённые. Панихида
Надо сказать, «болгарский цикл», это работа уже сформировавшегося мастера, на мой взгляд корифея живописи.
Первый же цикл, ещё начинающего, художника – «туркестанский». Может быть в нём нет «философской» глубины понимания всей неестественности войны, но в нём своя неизбывная прелесть.
Работа солдата. Просто работа. Просто героизм. Просто цена, которую платит солдат. Просто столкновение с варварством. Просто острые сцены…
В конце концов, просто бежит солдат…
Смертельно раненый…
Именно в этой экспедиции произошёл эпизод, когда художник–офицер своим примером поднял солдат в атаку и отразил неминуемую угрозу…
И снова жестокая правда: «Нападают врасплох»…
Нападают врасплох, обороняющие оказались не готовы, может часовые ушами прохлопали, может ещё что… И вот уже кто-то бежит, пытаясь спасти свою жизнь. Не спасёт. Не убежит…
И посреди этого хаоса группа солдат. Во главе – офицер. Им страшно. Их как бы клонит назад эта лавина неминуемой смерти. Но они стоят. И, явно не побегут. Встретят врага первым залпом. Успеют ли сделать второй?
И это мужество устоявших, оно не напрасно: сзади подбегают новые воины. Они уже будут готовы принять эстафету боя.
Как сложится судьба этих людей? Мы никогда не узнаем. Но вот пример жизни: одни бегут, другие встречают смерть лицом к лицу. Я себя спрашиваю : среди кого оказался бы я в такой ситуации? Честно скажу: я не знаю…
Нападают врасплох
В этой, «туркестанской», серии много картин, есть батальные, есть жанровые сценки, есть множество этюдов, пейзажи, портреты, много чего. «Апофеоз» оттуда же.
Представлю ещё одну работу, одну из любимых.
Напряжение перед атакой. Не просто перед атакой, перед атакой из засады. Наша очередь «нападать врасплох». И тихий шёпот: «Пусть войдут» перетекает из названия картины в уши зрителя. Кто говорит, что картины безмолвны?
У крепостной стены. Пусть войдут.
Однако, если с дикостью войны художнику-пацифисту всё ясно, по крайней мере, в войне можно найти какую-то логику и оправдание военного убийства («высокими целями демократии» например, или защитой угнетённых «братьев», которые потом, на протяжении многих лет братьями, как окажется, нам так и не станут), то есть ещё одно смертоубийство, которое он (художник) просто не приемлет: смертная казнь.
Цикл посвященный смертной казни включает три картины (в том числе и вторую всемирно известную)
Первая картина навеяна казнью заговорщиков убивших Александра II, написана через три года после события и не вполне документальна. Я, так вообще, считал это казнью декабристов. Наверно вернее предполагать некую «обобщенную» казнь. Тем более картина так и называется, обобщённо:
Казнь заговорщиков в России
Вторая картина посвящена римскому владычеству в Палестине. Никогда Верещагин не утверждал, что он изобразил казнь Христа. Просто, какое-то
Распятие на кресте у римлян
Однако, многочисленный зритель воспринимает эту работу именно, как Казнь Христову.
И этому, на мой взгляд, трудно возразить.
Ну и наконец, третья, та самая, вторая знаменитая…
На самом деле наше поколение знакомо с этой работой с детства: она была представлена в одном из учебников для средней школы, как иллюстрация зверств колониализма.
Дадим слово автору картины:
«Все делается методично, по-хорошему: пушки, сколько их случится числом, выстраиваются в ряд, к каждому дулу не торопясь подводят и привязывают за локти по одному более или менее преступному индийскому гражданину, разных возрастов, профессий и каст, и затем по команде все орудия стреляют разом. Замечательная подробность: в то время как тело разлетается на куски, все головы, оторвавшись от туловища, спирально летят кверху».
Надо ли говорить, что «высокоцивилизованные» англосаксы как-то не заценили данное полотно, разразились гневно-возмущёнными воплями и заклеймили работу всякими нехорошими словами и выражениями. Мало того. Полотно было выкуплено неизвестным лицом и ныне, говорят, находится в частной коллекции. И никогда больше. Нигде. Не экспонировалось. Я так подозреваю, что оно просто уничтожено. Этими самыми. «Высокоцивилизованными».
Но! Полотна не горят! Любуйтесь:
"Дьявольский ветер" или Подавление индийского восстания англичанами
Однажды художник заявил : «…Больше батальных картин писать не буду — баста! Я слишком близко к сердцу принимаю то, что пишу, выплакиваю (буквально) горе каждого раненого и убитого».
Однако… Пришла новая война… И вновь старый пацифист на боевом посту. На русско-японской.
31 марта (13 апреля) 1904 года Василий Верещагин вместе с адмиралом С.О. Макаровым погибли при подрыве на мине броненосца «Петропавловск» на внешнем рейде Порт-Артура.
Из команды было спасено всего 80 человек, среди них двоюродный брат Николая II Великий князь Кирилл Владимирович. Уж не знаю, по поводу ли его, врать не буду, но в народе, в то время, по некоторым свидетельствам, ходила присказка « Гoвно всплыло, а золото ко дну пошло»
Так, на боевом посту, закончил свою жизнь замечательный русский художник, офицер-баталист-патриот-пацифист Василий Васильевич Верещагин.