И снова эта качка. Отвратительно. Вика чувствовала себя просто отвратительно. Голова болела, в горле першило, нехватка воздуха сдавливала грудь.
Она всё в той же каюте, что и раньше. Да, это точно каюта. Вместо окна – иллюминатор. Аккуратно встала. Тошнота готова была превратиться в рвоту.
Сомкнула рот, чтобы сдержать ее. Открыла дверь. Если бы не качка, то можно было бы подумать, что это обычный коридор в какой-нибудь гостинице.
Как она тут оказалась? И что вообще произошло?
Потрогала стены. Всё реальное, ничего не приснилось. Ну или реальность стала настолько похожей на сон, что Вика перестала разбираться, где явь, а где – нет. Угрюмый взрослый мужчина прошел мимо, бросив недовольный взгляд, будто Вика ему наступила на ногу. Она поежилась. Не хотелось бы оказаться на одном корабле с непонятными типами. Держась за стену, медленно пошла дальше, глядя в пол и думая о том, как бы сдержать рвоту.
Неожиданно уперлась в чью-то грудь. Подняла глаза. Рыжеволосая голова беззаботно обнажила желтоватые зубы:
– О, очнулась?
– Да.
Кажется, те эмоции, которые недавно накрыли Вику с головой, отпустили, и она постепенно начала приходить в себя.
– Где я?
– На судне, – ответил моряк.
– Что я тут делаю?
Он задумчиво посмотрел на нее. Все-таки девица – сумасшедшая. Неужели она ничего не знает про вселенскую катастрофу?
– Наверное, что и все, – недоуменно пожал плечами.
Вика продолжила испепелять его взглядом, поэтому Демьян смущенно добавил:
– Выживаешь...
– В смысле выживаю? То есть я все еще жива?
– Слушай, ты какая-то странная... Пойдем, я тебя провожу к капитану.
Брюнетка сначала кивнула, но потом схватила моряка за локоть.
– Мне не очень удобно тебя просить об этом... – засмущалась, потупив глаза. – Но, может, есть какая-то более удобная одежда, чтобы ходить по кораблю?
– Да, конечно, – Демьян смутился тоже.
Видя, что лицо у Вики все еще бледное, за исключением некоторых обгоревших на солнце участков кожи, механик аккуратно взял ее за локоть и повел. Они преодолели несколько пролетов лестницы вверх, зашли в еще один коридор, ничем не отличавшийся от того, который был на нижней палубе. Вошли в каюту. Она была гораздо больше, чем та, в которой проснулась Вика. Напротив входа располагалась распахнутая дверь, открывающая вид на туалетно-душевую комнату. Справа виднелся проход, в сумраке которого плохо спрятались очертания большой кровати. Там находилась спальная комната. Ребята же стояли в помещении, напоминавшем смесь прихожей и гостиной. Вдоль стен удобно расположился длинный угловой диван, с одного стороны от которого находился небольшой холодильник, а с другой – компьютерный стол.
Демьян скрылся в спальне. После непродолжительных звуков, говорящих об открывании различных ящиков, из темного прохода на свет появился ослепительно белый цельный комбинезон с длинными рукавами и штанинами, а вслед за ним – рыжеволосый, который держал его в руках.
Вика легким кивком поблагодарила, взяв одеяние. Оставив спутницу переодеваться, моряк вышел за дверь.
Новая одежда болталась на теле темноволосой. Ей пришлось закатать рукава и подогнуть штанины. Выглядела она нелепо. К тому же обуви у нее не было. Вика посмотрела на босые ноги 36-го размера. Вряд ли у моряков найдется что-то подходящее.
– Демьян... – осторожно позвала она, выглянув из-за двери.
Тот оглядел ее с ног до головы, но ничего не сказал, лишь вопросительно уставился.
– А есть какая-нибудь обувь?
– Могу предложить только шлепки, но они тоже тебе будут велики.
– Давай хоть что-то.
До капитана они шли по тому же коридору, не разговаривая. Вика старалась молчать, чтобы снова не оказаться в нелицеприятной ситуации, когда рвота вырвется наружу, а Демьян просто не знал, о чем можно говорить с «сумасшедшей». Именно такую кличку он дал ей в своей голове.
Поднялись по трапу, ведущему к мостику. Освещенное со всех сторон пространство было предназначено для удобного и полного обзора происходящего в море и вокруг. Окна на мостике были большие и длинной полоской огибали все помещение.
– Кароч... – начал рыжеволосый, переминаясь с ноги на ногу, когда они зашли к Тимофею Егоровичу. – Вика ничего не знает...
Капитан нахмурил брови и почесал бороду.
– Оставь нас, – кивнул Демьяну и повернул голову в сторону двери.
Механик послушно вышел.
– Чай будешь? – поинтересовался Тимофей Егорович. – Как раз только что вскипел.
Вика выразила неуверенное согласие путем легкого наклона головы. Она еще не до конца понимала, что происходит и как нужно говорить с капитаном на самом деле.
Главный на судне не спеша проделал стандартный набор шагов: достал из шкафа чистую кружку, налил горячей воды, опустил пакетик в нее, достал печенье. То же самое сделал для себя.
– Да что ты стоишь? Присаживайся, – придвинул стул к столу, свернул разложенную карту и затем поставил две кружки.
Принес таблетки.
– Да не бойся ты меня! – улыбнулся он, стараясь быть как можно более добродушным.
Истерик на судне быть не должно. И истеричек тоже.
– Это таблетки от морской болезни, а то всю воду переведешь на уборку, – усмехнулся он.
Вика кивнула, отпила зеленый чай и проглотила предложенную таблетку. Жидкость заструилась по органам, разогревая тело.
Капитан поглядывал в окна, рассматривая возможные препятствия на пути судна, и на приборную доску в надежде, что техника заработает. Оба молчали.
– Ты ни разу не ходила на судне? – поинтересовался старший по возрасту собеседник.
– Нет, – покачала головой Вика. – Я не люблю море. И вообще воду.
– А плавать умеешь?
– Совсем немного.
– Подумаю, чем тебя можно занять, – снова почесал бородку капитан.
«Может быть, она хорошо готовит?» – подумал Тимофей Егорович, но не стал спрашивать. Не стоит бедной девочке навешивать какие-либо обязательства сразу. Пусть постепенно входит в случившуюся ситуацию.
– Что ты помнишь? – спросил собеседник, когда Вика отпила очередной глоток.
– Я... Я... – голос ее предательски задрожал, а слезы сами по себе потекли из глаз.
Капитан сделал вид, что не заметил.
Темноволосая глубоко вдохнула, закусила губу, пытаясь справиться с эмоциями, немного помолчала, а после продолжила:
– Я выпила пачку снотворного.
– Зачем? – изумился капитан, пристально посмотрев на нее.
Сколько ей лет? 15? Вроде непохожа на подростка, хотя кто их, девушек, разберет.
– Нууу... у меня была... грустная история любви... – уклончиво ответила Вика, чувствуя, что застрявшая в горле тошнота отступает на второй план, а на замену ей приходит боль.
Боль от неразделенной любви. Боль, которую она не хотела чувствовать. Боль, от которой ей так хотелось сбежать... навсегда... Поэтому она и решилась на сложный поступок. Хотя можно ли самоубийство назвать поступком?
– Слушай, в твоей жизни будет ещё столько историй любви, – ободряюще проговорил Тимофей Егорович, – что покончить с жизнью из-за какого-то парня по меньшей мере глупо!
Вика была не согласна, но кивнула.
– Вот и все. Давай-ка нюни и истерики выключай, – улыбнулся капитан. – Лучше подумай, как ты тут оказалась.
Несостоявшаяся самоубийца пожала плечами. Для нее это до сих пор была неразгаданная загадка, как и слова Демьяна о том, что все тут «выживают». Что это значило? Зачем выживать на корабле?
– Видишь, море кругом?
Вместо ответа Вика опустила подбородок вниз, затем вернула в исходное положение. Капитан встал со стула и развернул перед собеседницей карту.
– Мы сейчас в районе Тамбова, – он поставил указательный палец на название города.
Темноволосая внимательно вгляделась.
– Да ты не туда смотри! – рассмеялся Тимофей Егорович. – На море глянь!
Вика осторожно взяла протянутый ей бинокль, повертела в руках, прикладывая по-разному, попыталась настроить. Получилось не сразу. Тимофей Егорович не вмешивался, лишь усмехался и почесывал бородку.
Посмотрела на водную гладь. Вдалеке виднелась едва различимая линия горизонта.
Она все еще недоумевала, но послушно пыталась увидеть что-то в море. И кроме куч мусора непонятного происхождения, бревен, веток, кусков пенопласта, запечатанных бургеров и каких-то еще трудно различимых вещей, не видела больше ничего. Конечно, бургеры в море – очень странное явление. Скорее всего, мир точно ненастоящий. И она, видимо, с кем-то вроде Харона все-таки плывет в Ад. Точно, в Ад. Где-то она слышала, что самоубийц отправляют именно туда.
– Пожалуйста... – взмолилась Вика, чувствуя, как очередные капли текут по лицу.
– Да что такое! Тебя никто не обидит! – капитан слегка похлопал ее по плечу. – Ты в безопасности. Не стоит плакать!
– Пожалуйста, не отправляйте меня в Ад... – прошептала темноволосая.
– Виктория! Да что в твоей голове такое творится?! Какой Ад? Ты о чем? Мы в реальной жизни. Я – реален. Потрогай мою руку. Ущипни. Сильнее. Ну что, убедилась? Все в порядке. И судно наше идет не в Ад, а в горы, к Эвересту.
– Зачем к Эвересту? – одними губами спросила собеседница, испуганно глядя на капитана.
– Так я тебе это и пытаюсь объяснить, – недовольно поджал губы Тимофей Егорович и замолчал.
Да уж, нелегко придется с этой девицей. Не зря Демьян что-то ворчал по поводу ее спасения, хотя обычно доброжелательно ко всем настроен. Рубаха-парень.
Капитан медлил, раздумывая. Возможно, сейчас не самое подходящее время, чтобы рассказывать Вике о том, что произошло, но и тянуть смысла нет. Если вдруг она будет как-то неадекватно реагировать, придется все-таки закрыть ее в изоляторе и не допускать до общения с нормальными людьми.
– Город за стеклом видишь? – слегка смягчил тон Тимофей Егорович.
– Нет. Но бургеры вижу.
– Значит, со зрением у тебя все в порядке. Города нет.
– А где он? – недоумевала Вика.
– Случилась катастрофа. Мирового масштаба. Уровень воды прибывает быстро. Дома, магазины, рестораны – все оказалось под нами. Люди тонут, умирают. Понимаешь?
Темноволосая хлопала глазами, пытаясь осознать происходящее. Не дождавшись утвердительно кивка, капитан продолжил:
– Люди цепляются за жизнь, а ты так легко хотела распрощаться со своей. Мы не знаем, сколько человек выжило. Возможно, те, кто на «Аркене», – единственные. Ну и еще воон те... Хочешь посмотреть?
Они прошли в другую часть мостика, где можно было осмотреть пространство за судном.
На каком-то прямоугольнике, едва виднеющемся из моря, парень махал чем-то.
– Так это крыша... – прошептала темноволосая, убрала бинокль и ошарашенно села на стул.
Кажется, все прояснилось.
– Ну вот и славненько... – облегченно вздохнул капитан. – Скоро наши спасут ребят. А ты вот эти мысли про самоубийство выкини из головы! Ты – избранная, раз еще жива.
Он подмигнул. Ох уж эта молодежь! Из-за несчастной любви кто в бутылку, кто в петлю. А ведь жизни-то совсем не видели! Вот же она – на море! Где тишина и спокойствие перекликаются с криками птиц, где линия горизонта манит своей красотой, где... Да что теперь думать об этом. Море уже не то.
– Как ты себя чувствуешь, Вика?
Брюнетка молчала. Все произошло слишком быстро. Она отчетливо воспроизводила в голове раз за разом события минувших дней. Крупная ссора с Вадиком, теперь уже бывшим парнем. Они ни разу так не ругались. И сейчас она даже не могла вспомнить повод. Кажется, он был совсем незначительным. Вслед за скандалом фраза, брошенная мерзко, дерзко, быстро. Ровно в лицо. Отрывисто и метко. Память настолько не хотела ее воспроизводить в голове, что у Вики сохранились лишь обрывки: «...я был с Соней... Ты – игрушка... Ухожу...». Таблетки. И все. Больше она ничего не помнила. А теперь, оказывается, «люди тонут, умирают». Слова эхом отозвались в ее голове и накрыли вселенской пустотой.
Продолжение истории доступно платным подписчикам (донам) нашего сообщества "Корабль" в VK.
Ссылка на наше сообщество "Корабль": https://vk.com/shipstory
Ссылка на продолжение истории: https://vk.com/@shipstory-part1-chapter2 (ссылка доступна только донам)