Виктор с трудом сдерживался.
Его теща, Анна Петровна, ворвалась в их квартиру с рыданиями... Под глазом у нее светил приличный фингал.
Светка, жена, бросилась к ней с расспросами. Дети, все трое, разинув рты наблюдали сцену...
В этот день у них была запланирована поездка за грибами, а тут теща!
В голове пронеслось: "Ну вот, дождались..."
Еще свежо было разочарование по поводу того, как она, теща, умудрилась продать свою квартиру, на которую, к слову сказать он, еще будучи женихом, выделил личные средства. На тот момент Анна Петровна разошлась со своим очередным мужем и осталась без квартиры. А они со Светой только еще планировали создать семью. И Виктору очень хотелось выглядеть джентльменом.
Однако лет через семь у тещи появился очередной ухажер откуда-то из Закавказья.
Они вместе торговали на рынке. Керим, брутальный кавказский мужчина с зычным голосом, решил открыть свой магазин, но ему не хватало денег. И влюбленная, как девчонка, что называется, по уши, безотказная женщина, не посоветовавшись ни с дочерью, ни с зятем, продала свою квартиру и вложилась в бизнес.
Дела шли неплохо, но все деньги были у Керима, и в какой-то момент Анна начала возмущаться тому, что из-за каждой ерунды она должна была просить деньги. Поначалу ее гражданский муж еще как-то выкручивался, говоря, что нельзя вынимать деньги из оборота, но время шло, дела шли в гору, у него уже было три точки, а денег все не было.
Анна начинала прозревать, сознавая, что не все так радужно, как казалось вначале. Стало ясно, что ей ничего не светит и в будущем. Самое забавное, что она сама работала в их общем бизнесе, не получая ни копейки. Так скажем, за еду, которую, к слову сказать, предприимчивый Керим всегда нахваливал и без разговоров выделял любые средства на продукты. Но, увы, это были чуть ли не единственные расходы на Анну. На все остальное надо было выпрашивать каждый рубль и, более того, надо было показывать чеки.
А потом Анна Петровна стала замечать, что он достаточно крупные суммы переводит своей семье. В принципе, она с пониманием относилась к тому, что детям надо помогать. Но почему на свои колготки ей надо выпрашивать деньги, а туда спокойно идут неограниченные средства, она не могла понять... Терпеть и дальше не хотелось и скандалы начинали набирать обороты.
Вот когда до ее сознания дошло, что, в принципе, у нее нет и ничего.
Так называемый муж никаким образом ничего ей не должен: абсолютно все зарегистрировано на него и при этом они даже не расписаны.
А когда в очередной раз они разругались, он от души ударил ее по голове и вытолкал из дома.
И вот теперь она стояла перед своим зятем, рыдая, вся такая из себя беспомощная, несчастная, вмиг постаревшая...
Из кухни прибежала Света и тут же начала утешать, но Анну Петровну это только раззадорило. Теперь она рыдала в голос. Испуганная жена юлой вертелась около нее, пытаясь хоть как-то успокоить.
Странное дело: Виктор не узнавал себя. Он просто физически ощущал, как где-то в области солнечного сплетения собирался комок, готовый вот-вот лопнуть. Но он терпеливо молчал, не желая добавить лишнего негатива в складывающуюся ситуацию. В их трешке они со своей семьей жили дружно, все было всегда легко и понятно. Их трое сыновей легко размещались в просторной спальне. У родителей спальня поменьше, но вполне себе вместительная. Где можно расположить тещу, если не в гостиной?
Мужчина вздохнул. А что делать? Пусть живет.
Прежде, в те редкие дни, когда теща оставалась у них ночевать, отменялись вечерние посиделки семьи с просмотром какого-то фильма, так как Анна имела привычку в девять часов ложиться спать. И, конечно, семья никогда не возражала. Но одно дело на пару дней сменить режим в угоду еще не старой, но капризной дамы, и совсем другое дело, когда надо, практически, подстроить свою жизнь по нее.
Вздохнул: бедная Света... Каково ей с такой матерью?
Потянулись дни, напрочь изменившие жизнь семьи.
Анна осталась без работы и доходов. Постоянно нервничала, ссорилась с внуками, а иногда и с их родителями.
То дети слишком шумят, то дочь что-то не так приготовила, то зять с работы задержался, то еще что-то...
А потом и вовсе потребовала, чтобы дети переселились в гостиную и освободили для нее спальню:
- Как вы не понимаете! Я женщина в возрасте и мне покой нужен, - кричала она, угрожающе размахивая руками, - у меня нервы на пределе! Или вы хотите, чтобы я с окна выпрыгнула?
Нет, никому не хотелось, чтобы она выпрыгнула из окна, как, впрочем, и продолжения скандалов. Детскую ей освободили, для детей переоборудовали гостиную.
Светлана ходила подавленная. Любой разговор мать умела повернуть таким образом, что всегда все заканчивалось истерикой и рыданиями. По дому не помогала, но постоянно воспитывала свою дочь, упрекая ее в транжирстве и неумении вести хозяйство.
Стоило внукам ответить ей хоть чуть недоброжелательно, тут же начинала плакать и требовать к себе уважения.
Виктор не находил себе места. С одной стороны понимал свою жену, с другой чувствовал, что единственно правильный вариант в данной ситуации-выставить за дверь эту неуправляемую женщину. Однако, стоило ему заикнуться об этом, как Светлана, с тоской глядя ему в глаза, говорила:
- Как мы жить будем, зная, что так поступили с моей родной матерью! И перед людьми стыдно и детям дурной пример... Давай подождем, когда ей одобрят кредит, найдем ей квартиру и она съедет.
Однако в банке ясно дали понять: кредит оформят не раньше, чем через пять месяцев...
- Но ведь это же смерти подобно! Целых пять месяцев! Я очень боюсь, что наша семья за это время попросту развалится... А я люблю свою жену, детей тоже очень люблю. Да и тещу по-своему жалею, но выхода не вижу... Что вы мне посоветуете?
Вот с таким вопросом обратился ко мне мой сотрудник.
А вы бы что ему посоветовали?