Когда речь заходит о необходимости мобилизации всего общества, то возникает вопрос: "А где проходит грань этой мобилизации?" Допустим, кто-то регулярно засылает денег, поддерживая армию. Достаточно этих действий, чтобы успокоиться? С другой стороны имеем ли мы право, вообще, успокаиваться? Вроде как эмпатия в отношении людей, переносящих тяготы, должна склонять к постоянной тревожности. Ты же мог бы быть на их месте. Формируется своего рода чувство вины, которое может преследовать совестливого человека после вкусного ужина в ресторане, тёплой ванны перед сном, просмотра весёлой комедии или душевной посиделки с друзьями. Где-то в глубине души грызёт червь сомнения, а не стал ли ты персонажем, кому Владимир Маяковский в своё время адресовал стихотворение "Вам". Цитирую его ниже.
Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!
Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие нажраться лучше как, —
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика?..
Если б он, приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре б***м буду
подавать ананасную воду!
Владимир Маяковский. "Вам". 1915 г.
В нашем современном обществе, разумеется, есть те, к кому слова Маяковского относятся напрямую. Те же, кто испытывает чувство вины за комфортную жизнь на фоне людских трагедий, должны включить рациональное мышление. Материальная и моральная поддержка для людей, оказавшихся на передовой, несомненно важна, а вот чувство вины, страдания, тревожные и панические настроения - всё это, полагаю, относится к категории блажи. Кроме того упомянутые эмоции сталкивают человека в болото депрессии, иначе говоря в грех уныния. Эта болезнь для общества крайне опасна, и если мы её позволим себе, противник нам будет аплодировать стоя. Соответственно, (рискну предположить) как бы ни было тяжело человеку под обстрелами, для него важно осознание, что в тылу жизнь продолжается, что там никто не сломался духом и неравнодушный народ в своём большинстве сохраняет бодрый настрой.
В завершении приведу пример из своей профессиональной деятельности. Среди моих коллег принято считать, что профессия театрального актера довольно жестока. Касается это тех ситуаций, когда артисту необходимо выходить на сцену, проживая личную трагедию. Допустим, у актёра умер близкий человек. Эмоции ниже плинтуса, на душе горе, а артиста, тем не менее, ждёт публика. Ему нужно выходить на сцену и три часа веселить зрителей в уморительной комедии. Профессионал временно отодвигает личную трагедию на задворки сознания, выходит и делает свою работу, как ни в чём не бывало. Исчезает ли при этом отношение актёра к случившейся трагедии? Нет. Легко ли играть с камнем на душе? Не легко. Вот и нам, как бы ни было трудно, следует жить полноценной жизнью с полным осознанием разворачивающейся драмы.
