Всю сознательную жизнь Аня Максимова жила с мыслью, что она всем должна помогать. Мама постоянно дочери твердила: «Дорогая, люди друг другу протягивают руку помощи в трудный момент, не оставляй других в беде». И послушная дочь, конечно, следовала маминому совету. Иначе какая она тогда дочь, если поперёк мамы пошла?
Но с возрастом Аня начала понимать, насколько тяжело всякий раз идти и кого-то вытаскивать из очередной ямы. Подруги пользовались удобством Максимовой, плакались ей в жилетку по любому поводу: бросил парень — бегом к Ане, уволили с работы — конечно Аня разрулит, кран потёк — Аня обязательно даст верный совет. И так чуть ли не каждый знакомый и незнакомый норовил воспользоваться мягкой и добродушной Анечкой, ведь Анечка была безотказная.
Только всему однажды приходит логический конец. Так и чаша терпения и открытости бедной девушки тоже вскоре переполнилась. Началось это на деньрожденской вечеринке одной из немногочисленных подруг Ани. Парень виновницы торжества умудрился сообщить о расставании в разгар празднования. Ударило ему что-то в голову, и выложил он всё как есть, что не любит больше и «пора бы нам идти каждый своей дорогой». Подруга естественно сразу в слёзы, сопли и депрессию. Вечер был безоговорочно испорчен. Когда же все гости, опустив голову и посочувствовав имениннице, разошлись, Карина кинулась к Ане, ища утешение.
Максимова поддержала как могла: отпаивала подругу чаем, говорила, что нужно пережить этот момент и идти дальше, обнимала, гладила по плечу, давала советы. Длилось это всё на протяжении нескольких месяцев. Аня забегала к безутешной Карине несколько раз в неделю, да ещё и по телефону успевала поддерживать. По прошествии третьего месяца Аня осознала, что устала. Её не радовали обычные, бытовые мелочи, по утрам не хотелось вставать, а брать телефон и с кем-то общаться — тем более. Но Карина продолжала требовать к себе особое отношение. У неё это скорее вошло в привычку, о чём Ана догадалась через какое-то время.
И однажды, не выдержав слезливого потока самобичевания, Максимова взяла себя в руки и высказала подруге всё, что на душе накопилось.
— Карина, послушай, я больше так не могу. Ты требуешь к себе много внимания, я понимаю, ты чувствуешь потерянность и апатию, но я закончилась. У меня нет ни моральных, ни физических сил, чтобы поддерживать тебя. Мне уже самой требуется помощь. Пожалуйста, обратись к специалисту. Но я больше не могу. Извини.
Карина попыталась надавить на жалость.
— Как так, Аня? Я, что, для тебя никто? Я тут страдаю, а ты меня бросаешь? Вот значит как? Да какая ты после этого подруга?
И отключилась. Перезванивать Максимова не стала. Такое облегчение разлилось внутри, а осознание, что необязательно во вред себе спасать других, ударило в голову и заставило пересмотреть собственные ценности. Потом Аня нашла специалиста, с которым и начала прорабатывать синдром спасателя, и жизнь после этого заиграла новыми красками. Ведь теперь Аня научилась выбирать себя, а не прятаться за другими, теряя свою индивидуальность.