Уважаемые мои подписчики, читатели!
Вчера вечером у меня пропал интернет. Служба техподдержки провайдера объяснила это аварией. Проблему устранили только сейчас. Прошу прощения за задержку публикации новой главы. Спасибо большое за понимание!
- Так ты и есть шехзаде Мустафа? – не удивившись, спросила Диана.
- Да, а что, не похож? – улыбнулся Мустафа.
- Да нет, похож. В народе говорят, красивый ты, статный, и справедливый. Так и есть. Спасибо, что вступился за меня. Я бы и сама, конечно, справилась, но приятно получить помощь от самогО шехзаде, - заулыбалась девушка своей ослепительной улыбкой.
- Диана, пойдёшь служить мне? – неожиданно спросил девушку Мустафа.
- Не поняла, как служить? Янычаром что ли? А что, я б смогла, да разве туда берут женщин? – глаза Дианы загорелись огнём надежды.
- Нет, Диана, женщин туда не берут. Но у меня, как ты знаешь, есть гарем…
- Э-э, нет, господин, - не давая договорить шехзаде, сказала девушка, - полы мыть да шербет твоим рабыням подавать я не стану, не моё это. Невзначай, ещё покалечу какую-нибудь гурию, самую капризную. Не смейся, у меня разговор короткий, чуть что, за шиворот и на выход, - грозно сказала девушка.
- А моим личным охранником стала бы? – серьёзно спросил Мустафа.
- Как это? – прищурившись, спросила Диана.
- Врагов у меня много, и воюют они не силой, а хитростью. Наложниц подсылают, чтобы они на меня покушения устраивали. А кто их распознает и остановит? Не могу же я Ташлыджалы переодеть и в гареме поселить.
Диана посмотрела на стоящего рядом бородатого молодого человека, продолжающего сжимать ей руку, и засмеялась, представив его в платье.
- Да отпусти ты, - вырвала она свою руку и сказала, обращаясь к Мустафе:
- Шехзаде, я принимаю твоё предложение. Ты не смотри, что я на улице живу, наслышана я от хороших людей и о тебе, и о врагах твоих. Вот тебе моя клятва, шехзаде. Здесь и сейчас говорю, что верой и правдой буду служить тебе до последнего моего или твоего часа, не взыщи, тут уж как получится. А жизнь за тебя отдам, если потребуется, можешь в этом не сомневаться!
Мустафа, покорённый честностью и прямотой девушки, ответил ей:
- Спасибо, Диана, мне очень нужны преданные люди!
Мустафа с Ташлыджалы сели на коней и поехали во дворец, забрав с собой девушку.
Прибыв во дворец, Мустафа велел позвать к нему Махидевран-султан и Разие-султан.
- Матушка, Разие, это Диана, она будет жить в гареме, но не в качестве наложницы, а в качестве моей охранницы, - поспешил Мустафа разъяснить ситуацию, увидев изумление на лицах матери и сестры.
- Ой, сынок, ты снял камень с моей души, а то меня стала пугать странность твоего выбора. С поющей и танцующей Айше я смирилась, но с беспризорной девушкой…
- Мама, Диана ловкая и храбрая, а как она выглядит, не имеет значения - пресёк сын речь матери, не дав закончить фразу.
- А как я выгляжу? – встряла в разговор Диана, оглядывая себя.
- Ты прекрасно выглядишь, только тебе надо помыться и переодеться, - улыбнувшись, сказала Разие.
- И то верно, и перекусить бы не мешало, - немного смущаясь, произнесла девушка.
Переглянувшись, все заулыбались, и Мустафа крикнул охране:
- Подать обед ко мне в покои!
- Поешь сначала, Диана, а потом Разие-султан проводит тебя в хамам и покажет место, где ты будешь находиться. Хорошо, Разие?
- Как скажете, шехзаде, - кивнула сестра.
- А я навещу Феттаха-пашу, опять он пострадал, спасая меня. Матушка, Вы распорядились, чтобы ему была оказана вся необходимая помощь? Лекарь его уже осмотрел? – обеспокоенно обратился Мустафа к матери.
- Феттах-паша - это тот крепкий малый, который получил удар кинжалом? О, он бросился защищать тебя, как зверь! Окажись он не таким сноровистым, думаю, этот удар пришёлся бы тебе, шехзаде, - рассуждала Фахрие, не замечая, как побледнела Махидевран-султан, а Разие тревожно глянула на Мустафу.
- Да, лекарь уже осмотрел Феттаха-пашу, слава Аллаху, сказал, что рана не тяжёлая, удар клинка прошёлся вскользь, - ответила Махидевран-султан на вопрос сына, направляясь вместе с ним к больному.
Если бы Мустафа посмотрел на мать, он бы увидел, что лицо Махидевран-султан залилось краской. Она испытывала чувство стыда за своё поведение, считая его глупым и не достойным султанши. Дело было вот в чём.
Когда два охранника ввели под руки раненого Феттаха-пашу во дворец, Махидевран стояла в коридоре и беседовала со своей хазнедар. Один из сопровождающих обратился к госпоже, передавая указания шехзаде позаботиться о раненом визире.
- О, Феттах-паша, не снится ли мне, Вы снова здесь, и Вам снова нужна помощь, - бодро сказала она и тут же пожалела о сказанном. Мужчина еле держался на ногах, из перевязанной раны сочилась кровь.
А сейчас она узнала, что этот человек вновь спас её сына. Ругая себя, она всё же вошла в покои, где ранее уже лежал раненый Феттах. Пока шехзаде общался с пашой, Махидевран внимательно смотрела на мужчину, пытаясь определить состояние его самочувствия. Он был бледным с пересохшими губами, но выглядел намного лучше, чем в тот, первый раз.
- Феттах-паша, поправляйся, не будем тебя утомлять, если что-то необходимо, можешь сообщить об этом матушке, - сказал Мустафа, посмотрев на мать.
- Благодарю Вас, шехзаде, мне всего хватает, лекарь навещает меня каждые полчаса, думаю, это лишнее, иншалла, завтра я уже смогу встать на ноги, - ответил визирь.
- Не торопись, паша, пусть твоя рана хорошенько заживёт, ты мне нужен здоровым. Сам видишь, враг не дремлет, - сказал Мустафа и направился к двери.
Махидевран не пошла сразу за сыном, а немного задержавшись, проговорила:
- Феттах-паша, простите меня за моё неуместное высказывание при виде Вас, я очень рада Вас видеть, то есть я хотела сказать, что расстроена Вашим ранением, но рада, что Вы…
Совсем запутавшись, она кивнула паше головой и вышла. Как только за ней закрылась дверь, мужчина довольно улыбнулся и вздохнул. Глядя в потолок, он стал мечтать о гурии с яснооким взором в образе Махидевран-султан.
Госпожа, спешно покинув комнату с раненым пашой, побежала по коридору, не зная, куда. Остановившись посередине дороги, она решила пойти к дочери, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о Феттахе. Войдя к Разие, она окунулась в приятную спокойную атмосферу. Разие помогала Диане убирать волосы в причёску, говоря при этом:
- Диана, да ты красавица, твои волосы льются, словно шёлк. Платье тебе очень идёт.
- Да ладно, госпожа, - смущаясь, говорила девушка, - скажете тоже, - просто я давно в хамаме не была, - придумала она, желая немного похвастаться, чтобы госпожа не подумала о ней совсем плохо. – А вот к такому наряду я не привыкла, мне б что посвободнее, - буркнула она, одёргивая платье.
- Зато видно, какая у тебя замечательная фигура, – продолжала нахваливать девушку Разие. И она не кривила душой. После того, как служанки Диану отмыли, высушили и расчесали ей волосы, надели красивое облегающее платье, девушку стало не узнать. Она походила на изящную статуэтку из музыкальной шкатулки, которую Разие видела когда-то у валиде-султан.
Неуклюже поклонившись вошедшей Махидевран-султан, Диана обратилась к Разие и её матери:
- Ну ладно, госпожа, пошли, покажешь мне моё место. До скорой встречи, Махидевран-султан, пусть Аллах хранит Вас, - желая казаться вежливой, невпопад произнесла девушка. Мать с дочерью переглянулись и снисходительно улыбнулись.
Махидевран с Разие поначалу недоверчиво отнеслись к гостье, но, пообщавшись, поняли, что девушка добрая и честная, а строптивой и не очень воспитанной сделала её жизнь на улице, по сути, жизнь беспризорницы.
“Со временем привыкнет,” – решили они. А пока Разие-султан пришлось выполнять работу калфы, доставляя новую наложницу к месту.
Махидевран-султан, с согласия Дианы, поменяла ей имя, назвав Фахрие, которое девушке понравилось, потому что означало “гордая”. Но и от старого она отказываться пока не хотела. Да и шехзаде привычнее было звать её Дианой.
Не прошло и пары дней, как в гареме случился первый инцидент с участием новой наложницы. Девушки стали подшучивать над грубыми манерами Фахрие, ну она и постояла за себя.
На крик и визг рабынь сбежались калфы, а следом за ними появилась хазнедар Гюльшах-хатун. Ошеломлённые, они увидели, что Диана схватила одну из девушек левой рукой за грудки, а правой за горло и приподняла её над полом, гневно шипя: ”Ещё раз услышу, что оскорбляешь меня, задушу”.
- Фахрие-хатун, поставь девушку на место, - еле сдерживая смех, сказала Гюльшах. Смеяться было нечему, но Гюльшах очень понравилась хватка мужественной Дианы. “Надо будет попросить, чтоб показала, как она это делает, да на Амбере потренироваться,”- подумала Гюльшах, внимательнее приглядываясь к понравившемуся приёму.
Как только Диана отпустила наложницу, та стала плакать и жаловаться хазнедар на новенькую.
- Прикуси свой язык, хатун, - грубо прервала её Гюльшах, - перед тобой не простая наложница. Отныне Фахрие-хатун является ункяр-калфой гарема. Все знают, что это такое, или рассказать в картинках?
Девушки притихли и потупили головы.
- Фахрие-калфа, пойдём со мной, - позвала девушку хазнедар, и обе вышли из гаремной комнаты.
Гюльшах привела Фахрие к Махидевран-султан, доложив об исполнении поручения о назначении её ункяр-калфой.
- Фахрие, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, - обратилась к девушке Махидевран, - Гюльшах, ты останься, я хочу, чтобы ты тоже послушала. Сегодня из столицы прибывают новые наложницы. Тебе, Фахрие, нужно будет к ним внимательно присмотреться.
- Я поняла, госпожа, всё сделаю, - коротко ответила Диана и, попросив позволения, покинула покои.
- Что ж, это первое задание для Дианы, иншалла, она с ним справится, - сказала Махидевран, тревожно глядя на Гюльшах.
- И не сомневайтесь, госпожа. Девушка очень толковая, сильная, она не пропустит шпионку, если такая будет, - с уверенностью ответила Гюльшах.
Все вновь прибывшие девушки были примерно одного возраста и внешности. Красивые, стройные, улыбчивые и покорные. Ничем необычным ни одна из них не отличалась. Они быстро нашли общий язык с другими рабынями, живущими в гареме.
Но от Дианы не укрылся колючий, словно сверлящий, взгляд серо-зелёных глаз одной из прибывших гурий. Звали её Гюлизар-хатун. В разговоре она мило улыбалась одними губами и больше молчала, внимательно слушая, словно старалась не упустить ни одного сказанного слова. Все, кто обратил на молчаливость девушки внимание, приняли её за черту характера. Но только не Диана. Она решила убедиться в своём подозрении и принялась незаметно следить за неразговорчивой хатун.
Как-то, во время завтрака, девушки, несмотря на запрет, тихонько переговаривались между собой о своём, о девичьем. Увлечённые беседой, они и внимания не обратили на слова Амбера-аги, тихо сказанные вставшей из-за стола наложнице, направляющейся к дивану:
- Лейла-хатун, если ты уже закончила трапезу, отнеси фрукты в покои шехзаде. Он сегодня остался во дворце.
- Слушаюсь, Амбер-ага, - присела в поклоне жгучая брюнетка и направилась на кухню за фруктами.
Диана заметила, что Гюлизар-хатун внимательно следит своими колючими глазами за разговором евнуха и наложницы. Немного погодя молчунья встала и сделала вид, что подошла к дивану, а сама юркнула за дверь, вслед за Лейлой. Диана, недолго думая, отправилась за Гюлизар. Остановившись у двери и слегка приоткрыв её, она стала вслушиваться в голоса девушек, звучавшие в коридоре.
- Постой, Лейла-хатун, - говорила Гюлизар, догоняя наложницу, - я хочу просить тебя кое о чём.
- Гюлизар-хатун, что тебе, говори быстрее, я тороплюсь, - недовольно ответила Лейла и остановилась.
- Лейла-хатун, прошу тебя, позволь мне отнести фрукты шехзаде. Мне так хочется его увидеть. Тебе повезло, ты ведь уже видела его. Правда, что он очень красив? – притворно щебетала Гюлизар.
- Да, Гюлизар-хатун, мне повезло больше, чем тебе. Я уже видела шехзаде. И не только это. Он спросил, как моё имя и похвалил меня, когда я делала уборку в его покоях, - хвасталась Лейла.
- Вот видишь, Лейла-хатун, какая ты счастливая. Вот бы и мне хоть одним глазком взглянуть на него. А вдруг он и моё имя захочет узнать? Тогда проси у меня, что хочешь, - продолжала хитрить Гюлизар.
- Ну, хорошо, - согласилась Лейла, в глазах которой загорелись россыпи золотых монет, - только не забудь, что ты мне обещала.
- Благодарю тебя, Лейла-хатун, ты очень добрая девушка, я не останусь перед тобой в долгу, - скороговоркой произнесла Гюлизар, похлопала Лейлу по руке и побежала в сторону кухни.
Диана быстрыми шагами направилась в сторону покоев шехзаде. Прячась за углом, она дождалась Гюлизар, которая с фруктами на подносе подошла к двери и вежливо сказала охране:
- Меня ожидает шехзаде.
Охранники переглянулись и впустили девушку. Диана тут же, когда за наложницей закрылась дверь, подошла к стражникам и поднесла указательный палец к губам, приказывая этим жестом молчать. Они послушались, потому что шехзаде велел им беспрекословно подчиняться Фахрие-калфе.
Медленно открыв дверь, Диана прошмыгнула в узкий проём. Оказавшись в комнате шехзаде, она увидела, Гюлизар, стоящую спиной, которая поставила на стол поднос с фруктами и замерла, не торопясь уходить, проделывая руками непонятные движения у живота.
Мустафа, увлечённый деловыми бумагами, не замечал, что творится в другой части его комнаты. Посмотрев на вошедшую наложницу с фруктами, он снова погрузился в документы.
Диана на цыпочках неслышно подкралась к преступнице сзади.
- Что ты собираешься делать, хатун, - прошептала Диана прямо в самое ухо Гюлизар.
Та вздрогнула от неожиданности, но оборачиваться не стала, сжимая в правой руке кинжал, который достала минутой ранее из-за пояса платья. Доли секунды решали, кто кого. Шпионка дёрнулась, чтобы развернуться и ударить кинжалом Диану, но та молниеносно накинула ей верёвку на шею и стала крепко стягивать концы. Гюлизар выронила кинжал и, задыхаясь, захрипела.
Мустафа, услышав непонятные звуки, поднял голову, тут же вскочил, громко позвав на ходу стражу, и бросился к Диане, обхватившей мёртвой хваткой шею Гюлизар верёвкой. Разоблачённую и пойманную на месте преступления наложницу скрутили и повели в темницу для допроса.
- Диана, у меня нет слов. Как же тебе удалось её рассекретить? Зачем же ты так рисковала, а вдруг она бы нанесла тебе удар первой? – сыпал вопросами Мустафа.
- Как вычислила? Её шпионскую сущность выдавали её глаза. А рисковать было надо, шехзаде, чтобы поймать её с поличным, готовой с кинжалом в руках броситься на Вас. И ещё, шехзаде, мне никто никогда не сможет нанести удар первым, - гордо сказала Диана.
Мустафа поблагодарил девушку ещё раз, отметив её незаурядный ум и мастерство, и позволил покинуть покои.
В ходе допроса шпионки опять прозвучало имя Зал Махмуда, верного слуги Рустема-паши. Враги действовали осторожно и предупредительно, не называя исполнителю настоящих заказчиков.
Выходя из тюремного каземата с угрюмым видом, Мустафа приказал казнить преступницу.