Всю дорогу домой Есения сидела рядом с Владимиром Дурневым, водителем и хозяином микроавтобуса, на котором путешествовали музыканты, и, отвернувшись от всех, смотрела в окно. Почти все ехали молча, только Азамат и Борис постоянно травили анекдоты, большинство из которых были на грани, и сами же над ними и угорали.
- Да, ***, кого похоронили? - в конце концов не выдержал клавишник. - Есения, ну ты-то хоть улыбнись.
- Давай, я тебе улыбнусь, - оскалился водитель, обернувшись назад.
- Э-э, ты давай на дорогу смотри! - замахал на него руками Семкин. - А то я знаю, кого будут хоронить, тогда точно повеселимся.
- А ты, Бор, не приставай к девушке. Устала наша красавица. Ничего, душа моя, сейчас приедем, разбежимся кто куда, чтобы хотя бы три дня не видеть эти рожи, - намекнул руководитель группы на сидящих позади парней. - Самому иногда хочется от них сбежать, пока не перестрелял всех, нахрен, к чертям собачим.
Девушка повернулась к нему и одарила его лучиком света, скромно пробежавшему по ее печальному личику.
- Слышал, как надо уговаривать красавицу улыбнуться? - поделился своим рецептом Владимир.
- Слышал, - ухмыльнулся Борис. - Есения, если тебе кто из нас надоел, ты так прямо и скажи. Мы, чтобы Дурнев руки не марал, сами пойдем и с крыши сиганем.
- Ну вы то прыгайте, а мне ребенка еще воспитывать, - возмутился не понимающий таких шуток Азамат.
- А все, поздно, - возразил клавишник. - Я Есении уже пообещал. А для меня слово данное девушке - закон. Придется тебе, Азик, становится золотым, без изъянов и недостатков: не пить, не курить, не выражаться. Сможешь?
- Чего? - круглое лицо Мусабаева враз стало овальным. - Да я лучше с вами с крыши.
- Ну вот и договорились, - заржал Семкин. - Завтра в девятнадцать ноль-ноль сбор на крыше. Списочек только с госпожой Назаровой согласуем, чьи рожи она больше видеть не хочет.
- Да, блин, дураки! - засмеялась Есения. - Я вас всех люблю! Вы мне все дороги! Вы все моя семья! - ее голос дрогнул и неожиданно для себя и своих коллег она начала кричать: - Я не хочу никого терять! Слышите? Я не хочу никого терять! - она закрыла лицо ладошками, опустила голову на коленки и зарыдала.
Владимир тут же остановил машину, приподнял девушку и обнял.
- Ну-ну, девочка, ты чего?
Александр распахнул дверцу автомобиля и выскочил наружу, пытаясь открыть дверь со стороны бас-гитаристки, та была закрыта изнутри.
- Есенька, милая моя! - испугался за любимую Даниэль, стараясь протиснуться к ней.
- Сели по местам! - заорал на них Дурнев. - Довели девчонку! Дайте ей в себя прийти! Успокойся, ну, солнышко, - продолжил он ее успокаивать.
- Извините, я не хотела, - чуть слышно промолвила Есения, отпрянув от него и вновь уставившись в окно.
- Едем дальше?
- Угу.
А дальше они добирались домой уже в полнейшей тишине. Каждый думал о своем. Кратковременная истерика бас-гитаристки напомнила Азамату о его красавице жене. Он патологически не переваривал, когда она плакала, поэтому всегда во время их семейных ссор, вместо того, чтобы успокоить, обнять и поцеловать возлюбленную, хлопал дверью и убегал, даже не догадываясь, как ей тогда были необходимы его слова утешения и поддержки. Возвращался чаще всего, когда она и сын уже спали...
Борис подумал о своей девушке, ему просто захотелось поскорее увидеть ее, поцеловать, обнять, воочию рассказать о приключениях этих трех дней. Радиоэфир она слушала и уже поздравила его лично и всю группу по видеосвязи.
Александр и Даниэль думали о Есении и о ее выборе. Каким он будет? Как после этого сложатся их взаимоотношения в группе, если она выберет не его? Княжин уже давно решил про себя, что все равно будет поддерживать дружеские отношения с девушкой и приятельские с Дэном, но как окажется в реальной жизни, трудно было предугадать. Штраус же чувствовал, что если он вдруг окажется аутсайдером, то не сможет больше так просто общаться ни с бас-гитаристкой, ни с барабанщиком. Но надежда на то, что она выберет все-таки его, а не соперника, ведь он же сам видел, как ей было хорошо с ним там на набережной, не давала мрачным мыслям надолго поселиться в его талантливой и светлой голове. Он мечтал только о том, чтобы эта ситуация как можно скорее разрешилась, и он смог уже на законных правах обнимать и целовать свою возлюбленную Есеньку.
Владимир переживал о своих подопечных и как предотвратить развал его любимого детища - его рок-группы, которая вот-вот только начала выходить на новый уровень, и это благодаря и их бас-гитаристке, нежной и солнечной девчушке, которую он встретил на одной из вечеринок у друзей, услышал, как она играет и понял: во что бы то ни стало, а белокурый ангел в легком коктейльном платьице и кокетливой шляпке непременно должна играть в его группе. Предполагал ли он, что может возникнуть такая ситуация? Конечно, предполагал, но он и тогда верил, и сейчас надеялся, что все будет хорошо и молодые люди смогут, быть может, и не без его помощи, достойно справиться со сложившейся ситуацией и остаться в хороших, хотя бы рабочих отношениях.
А Есения? Есения старалась ни о чем не думать, чтобы не спровоцировать очередной приступ истерики. Никто не должен знать, насколько ей сейчас тяжело. Девушке было стыдно за ее минутную слабость, но она вовремя сумела взять себя в руки. Надо потерпеть до дома, а там уже дать волю чувствам, которые были натянуты до предела, как струны на ее любимой гитаре, и готовы лопнуть и выстрелить в любой неподходящий момент...
Продолжение следует...
Читаем! Комментируем! Лайкаем! Все для вас! Все ради вас!