Что касается жилья, то у нас были по сути — землянки. Долбишь камень примерно на полтора метра, затем по периметру обкладываешь камнями, которые скрепляли глиной или саманом. Это солома, песок и глина. Сверху натягивали палаточный брезент «домиком» или плотно обмотанную солому. Деревенские пацаны умели это делать. Внутри ставили двухъярусные кровати. По идее, такое укрепление является хорошей защитой от нападения. Естественный окоп получается. Но за почти два года никто не нападал на такие наши укрепления-казармы.
Питание — что найдёшь. А если ничего не нашёл, тогда уже можно было пойти в столовую. Но, как правило, готовили что-нибудь на шестерых-восьмерых в палатках. Каша с тушенкой, суп из всякой всячины. В столовой только хлеб брали. У нас его сами пекли, вкусный. А еда в столовке была ужасная. Как правило, какая-нибудь каша на соплях или суп с мухами.
Одевались мы вполне сносно. Формой была стандартная «песочка». Также носили сетчатые костюмы из камуфляжа — «химьё». Каски и броники носили редко. Только, если выход в горы или на другие боевые. Хотя, по уставу, конечно нужно было. Но офицеры понимали всю сложность долбёжки камней в 45-градусную жару, и никого не напрягали. Также любому новому бойцу нужно было раздобыть ремень, такой брезентовый строительный. Он гораздо удобней стандартного кожаного. Не растягивались, не лопались. Также нужно было достать кроссовки, вместо сапогов и сшить «лифчик» — то есть, разгрузку для снаряжения.
Были и особенности медицинского характера. У нас обеспечение медикаментами было скудное. Поэтому было большой радостью найти что-то стоящее трофейное. Обезболы, бинты, пластырь, капельницы и таблетки у моджахедов были хорошие. Как правило, английские или немецкие.
По дедовщине так скажу. Рукоприкладства не было. Да, по части или по лагерю молодой передвигался только бегом. Пойдёшь пешком — получишь пинка по мягкому месту. Вся уборка, утварь, готовка — на молодых. Ходить за хлебом, сгущенкой, стирать, чистить обувь и оружие — всё молодые. Но особо никто не возмущался.
В бой и на зачистках «деды» всегда первые шли, в арьергарде. Иногда даже думаешь, зачем оно мне надо так вот впереди ходить? Лучше ещё годик шмотку постираю. Но сам потом также ходил, заднюю включать нельзя. Авторитет теряется мгновенно, и никогда потом не вернёшь.
Что касается боевых операций, то на них ходили с удовольствием. Да, есть опасность, но она чисто гипотетическая. А вот разжиться чем-нибудь — это всегда обязательно. Еда, шмот, всякие бытовые вещи. Они нужны были постоянно. Та и сидеть в лагере долго — скучно. Включалась какая-то апатия и пофигизм. Чтобы такого не допускать, нужно было держать себя в тонусе. Вот и ходили.
Автор: по интервью Светланы Алексиевич, ДОСААФ.