2.
На паре по алхимии было невероятно скучно. Нам рассказывали о том, как получать те или иные реакции без магии. Зачем я пошла учиться на алхимика? Мне нравился процесс превращения одного вещества в другое, но 6 лет слушать про это оказалось непросто. К тому же атмосфера в Университете царила не самая дружелюбная, и кроме искреннего общения со своими ставшими столь родными Айрис и Гвенн меня на последних курсах мало что радовало. Раньше я хоть горела надеждой стать алхимиком-магом, а также подстегивала себя интрижками со старшекурсниками. Нынче я ощущала себя погребенной заживо под количеством учебников и собственным чувством неполноценности, убивавшим во мне дотоле пылкий природный азарт. Интриговать со старшекурсниками тоже уже не приходилось, ибо старшекурсником теперь была я. Те, кто меня не знал близко, зачастую округляли глаза, узнав, что моя главная стихия – огонь. Они думали, что воздух или земля. Некоторые вообще подозревали во мне замкнутого мага-энергетика. Ох, хотела бы я таким быть, конечно!
Маги-энергетики рождались реже магов стихий. Они также владели примитивной магией первоэлементов, но гораздо эффективнее были в магии тонкого плана: чтении мыслей, управлении временем, предсказании будущего, влиянии на ход событий, а в случае с темными магами и общении с мертвыми. Такие дары абы кому не доставались. И я для этого явно не лучшая кандидатура. А вот Айрис была именно такой. Временем она пока еще не управляла, но мысли читать и на мои эмоции влиять очень даже могла, порой неосознанно, поэтому я предпочитала носить специальный оберег, блокировавший ее возможности в отношении меня. Флегматичная Айрис, казалось, была не против.
– Айрис, Кайден сказал, что ты не хочешь за него замуж, это правда? – спросила я подругу, честно записывавшую нудную лекцию преподавателя.
– Ты же знаешь его любовь к преувеличению, – не отрываясь от тетрадки, ответила Айрис. – Я просто сказала, что хочу два года наших отношений отпраздновать вдвоем, а не совмещать это с поездкой к родственникам. А он там себе, видать, чего-то напланировал, как всегда, и я теперь виновата.
– Может, он твоей руки у родителей попросить хотел, – шепнула я.
– Да скорее всего… не знаю. Так я нервничаю от этих совместных посиделок, – поморщилась Айрис, – а в этот день хочется расслабиться.
Айрис не отличалась любовью к общению. Впрочем, как и я. Это была главная претензия Кайдена к нам обеим.
– Он как благородный господин по всем канонам хочет сделать тебе предложение. Это же здорово, – попыталась подбодрить я подругу.
Вообще, если быть откровенной, мне было немного тревожно за будущее своих друзей. Кайден не блистал осознанностью и склонностью к самоанализу, а вот проваливаться в детские переживания был мастером. Я была уверена, подсознательно он делал все, чтобы разрушать любые отношения, и ждал того, кто наконец его из-за всех этих провокаций не бросит, как его отец. Наши папочки были одной из любимых тем для саркастичных шуточек, за которыми, несомненно, каждый из нас прятал боль.
– Вечно вы о мужиках, – подала голос Гвенн, заправляя за аккуратное ушко прядь непослушных вьющихся голубых волос, являющихся ярким признаком ведущей стихии воды. – Меня вот больше интересует, как долго продержится этот цирк с разделением белых и черных магов. Очевидно же, что напряжение растет, а запретный плод сладок, и ни к чему хорошему это не приведет.
Гвенн была любительницей конспирологических теорий и острых эмоциональных переживаний.
– Да я вон недавно читала, что поймали группировку белых магов, планировавших террористический акт в отношении властей. Очевидно, что надоумили их черные, – таким же будничным тоном откликнулась Айрис. По всей видимости, ей было все равно, что обсуждать: собственную помолвку или политические сплетни.
– Я верю в наши власти, – пожала плечами я.
– А стоило бы верить в себя и свои силы, – с намеком сказала мне Гвенн.
– Гвенн, успокойся, если начнется война, ты уже не застанешь ее, – закатила глаза Айрис.
– Мы же знаем, что ты пока не достигла совершенства в предсказательной практике, так что посмотрим… – не унималась наша голубоволосая подруга.
Прозвенел колокольчик: пара наконец закончилась. Студенты с завидной скоростью начали собираться: настала пора обеда. Однако наш преподаватель, уважаемый Бедоир Иль-Таурон, с которым за три с лишним года мы уже, казалось, стали родными, оглушительно хлопнул в ладоши, и все затихли.
– Ректор просил всех предупредить: если кто-то из Вас столкнется с подстрекательством против нашего руководства или же услышит призыв к установлению дипломатических отношений с черными магами, просьба НЕМЕДЛЕННО сообщать в ректорат, – отчеканил Иль-Таурон. Лучше бы он с таким же чувством объяснял алхимию.
Я приподняла бровь, и мы с подругами недоуменно переглянулись.
– А что, собственно, плохого в дипломатических отношениях с черными магами? Неужели они хуже холодной войны? – крикнул кто-то в аудитории, и мы все как по команде повернули головы в сторону столь смелого высказывания.
– Плоха смерть! – прогремел голос самого Ректора, Вейлина Иль-Транта, довольно сильного и влиятельного мага воздуха.
Шепот пробежал меж рядами. Весь вид Ректора излучал власть и решимость: статная осанка, внимательные голубые глаза, смотрящие зорко из-под густых светлых бровей, темно-синяя мантия, под мышкой внушительный ящик. Вошел он эффектно: распахнув с грохотом взмахом руки двери, от мощной струи воздуха даже его собственные светлые волосы, собранные в тугой хвост, заколыхались. Видеть ректора воочию удавалось только на посвящении в студенты и выпускных экзаменах. Ну и иногда при процедуре отчисления. Чтобы он собственной персоной заявлялся под конец занятия к студентам… Что за чертовщина?..
– Простите, сир Бедоир, – коротко кивнул он нашему профессору, в глазах которого, надобно отметить, читалось недоумение не меньше нашего. – Я все же решил самостоятельно предупредить всех учащихся, ибо серьезность ситуации набирает обороты.
С этими словами он обрушил на преподавательскую кафедру деревянный ящик, открыл его и достал оттуда… отрубленную голову.
Кто-то пронзительно взвизгнул, кто-то простонал «какая мерзость», я лишь вжалась в спинку скамьи, не в силах даже сглотнуть слюну.
– Это студент нашего Университета. Он общался с черным магом по ту сторона портала, а потом прервал общение по причине идеологических разногласий. И вот – результат. Его убили белые маги, зараженные экстремистскими идеями явно не нашей стороны Реальности. Инфантильностью и безответственностью будет романтизировать образ черных магов. Я воздержусь от резких высказываний, но мы точно не можем быть уверены в том, что они своими действиями стремятся к дипломатическим отношениям, – прогремел голос Ректора. – Лучше всего сейчас соблюдать нейтралитет и держаться на расстоянии.
Да, похоже, Иль-Трант был поборником довольно жестких и прямолинейных способов воспитания. Боюсь представить, сколько гневных писем от родителей ему прилетит уже сегодня вечером.
– Надеюсь, вы сделаете правильные выводы, – подытожил Ректор. – Если кому-то из вас потребуется мое покровительство – я всегда рядом.
Ага, как же.
– Еще есть вопросы?.. – прошептала Гвенн дрожащим голосом.
Уж не знаю, имело ли это отношение к тому, о чем она беспокоилась, но в том, что происходило что-то ужасное, сомнений не оставалось.