Как выглядит война глазами мобилизованной санитарки – простой малообразованной деревенской девочки?
Сестринские курсы в теплушке
14-летняя Верочка Ковалева, жившая близ станции Шексна на маленьком хуторе, с началом войны устроилась работать в сушилку эвакогоспиталя. Пятеро местных девчонок сушили там после прачечной белье, заготавливали дрова, топили печи.
Всех пятерых мобилизовали в 1944, когда госпиталь двинулся вслед за нашей наступающей армией. И весь месяц, пока госпитальный состав медленно тащился до Литвы, обучали санитарному делу: жгуты, бинты, уколы.
Только в Каунасе мы поняли, что такое настоящая война… Шексну-то, почитай, не бомбили. А тут – наполовину разрушенный город и пули свистят из-за каждого угла. Мы поначалу нос высунуть боялись.
Первый не забывается…
На передовую девчонок старались особо не отправлять, были и другие места, откуда необходимо было эвакуировать раненых. На себе. Вера очень хорошо помнит своего первого раненого – капитана, которому оторвало ногу:
Тащу его на своей шинели, он крупный, тяжелый, материт меня, что есть мочи. Больно уж очень ему было… Потом извинялся, как дотащила до медсанчасти. Подарил мне часы трофейные и носовых платков германских, красивых таких…
Бытовые лишения
Одевали санитарок по остаточному принципу, что имеется на складе, тем и довольствуйся. Бывало, один сапог больше, другой меньше, шинели не по размеру.
Парень был один литовец, портной, он мне шинель перешил по фигуре. Рада была! С едой сначала плохо было – овощи все мороженые, о мясе не вспоминали, спасибо хлеба было в достатке. Когда в госпиталь перевели, намного лучше стало по второй норме кормили.
Страх тоже немного ушел. Молодость брала свое, даже танцы устраивали в свободные минутки. С парнями, правда, не гуляли – совсем сил не оставалось, да и времени -по 300-400 раненых ежедневно принимали.
Победа и дальнейшая служба
Госпиталь продолжал перемещаться на Запад вместе с фронтом. Победу встретили в Восточной Пруссии:
Мы и не сомневались, что победим. Но когда случилось – ой рады были! Я это счастье никогда не забуду. У меня и мама осталась жива, и сестры… мужья, правда, погибли у них на фронте…
В 45-м госпиталь, где служила Вера Ковалева перебазировался на Дальний Восток – лечить раненых пленных японцев. Условия были тяжелые, и медперсонал, и раненые размещались в землянках.
Японцы – хороший народ, доброжелательный… Сами нам халаты стирали-гладили. Приходишь на дежурство, а тебе халатик подают с поклоном вежливым
Один из японских пленных, Номура, полюбил Верочку, замуж звал. Но она даже подумать не смела, чтобы завести отношения с иностранцем. Выбрала парня из Приморья, офицера-танкиста. Жизнь прожили вместе, хоть, может, и не очень безоблачно:
Очень ревновал меня к японцу. Даже альбом мой сжег с военными фотографиями. Ой, я ревела! Там же не только Номура, все мои-друзья-подруги были, молодость моя. Чуть не разошлась с ним тогда…
Память войны
Веру Михайловну никогда не преследовали военные кошмары: выстрелы, взрывы, бомбежки. Но приходили в ее сны люди, умершие на ее руках. Немало их было:
Один особенно в душу запал, немолодой уже, в сердце раненый. Я его перевязала, укол сделала… он почти сразу и умер. Николай Иванович Сергиенко звали… Так вот подумаешь, кому она нужна была, эта война? Сколько людей умерло, погибло. В том числе и японцев этих, тоже ведь люди…
И правда, кому нужна война?