Почему я давно не люблю Куршевель

Мое сердце принадлежит Аспену, но в этом сезоне я не смогла туда попасть: было всего пять выходных. А поскольку я очень люблю кататься на доске, Куршевель оказался практически безальтернативным вариантом - тем более что там меня ждали близкие друзья. Я жила в шикарном шале в самом центре курорта. На второй день я поняла - это минус: центр окружил меня, и я скорее буду защищаться от него, чем пользоваться преимуществами "центра".

Ехать никуда не стоит - это я понял в первый же вечер. Если, конечно, ты не хочешь позировать в чем-то с соболиной отделкой Валере Левитину или девушкам из газеты "Жизнь". А пока я страдал: там, внизу, на набережной Круазетт, есть единственный соблазн, перед которым я не могу устоять - и это не Podium, а блинная. Там продаются самые вкусные блинчики с "Нутеллой". Но с каждым годом становится все труднее и труднее уйти, не будучи замеченным папарацци. Хотите верьте, хотите нет, но Куршевель превратился в винегрет из пожилых силиконовых девочек, полусвободных мужчин и фотографов высшего общества. Главная проблема нормальных людей, которые сидят каждый в своей хижине, заключается в следующем: здесь невозможно кататься на лыжах, но где еще вы найдете такие трассы? Куршевель - это рай для лыжников и сноубордистов. В Санкт-Морице вам придется ехать на поезде с лыжами в гору, и только в Кульме есть выход на трассы. В Шамони - склоны слишком крутые для детей, и много льда, Гштаад - затхлый и мелкий. Что касается катания на лыжах, Курш - место безальтернативное. Но оно настолько испорчено, что появилась новая, неслыханная альтернатива: не кататься на лыжах вообще.

Жизнь на легендарных склонах вынужденно принимает затворническую форму: ужины в своем шале - за пять дней мы спустились в город один раз. Ехали на машине, чтобы не замерзнуть в вечерней одежде на каблуках. В результате мы застряли на сорок минут без движения, так как русская девушка бросила свой кабриолет во втором ряду на маленькой горной улочке.

В некогда шикарном "Манжуаре" мы едва продержались час - смотрели на новеньких, непонятных людей и хмуро пили шампанское. Зачем-то в ресторане поставили вульгарный белый сервиз со свечами, у которого фотографировались женщины с серьезным пробегом, думающие, что "эрвеллиг с вандербра" подчеркнет их несвежую красоту о-о-очень красиво.

Все, что раньше радовало и забавляло, теперь угнетает и ужасает. И что бы ни пытались выжать из этого гламура журналисты, героев, создававших мифы и легенды во времена "Студии 54", больше нет. На смену богеме пришли люди, выросшие на мифе и ставшие мифами.

На дискотеках и за столиками мы больше не видим выдающихся личностей: теперь есть те, у кого дети у камина, те, кто в Государственной Думе, и те, кто в Лондоне. Они выросли из куршевельских трусиков. Михаил Прохоров, который шесть лет назад гордо стоял у входа в Les Caves, баллотируется в президенты. Вместо Марка Гарбера друзья его сына теперь веселятся на его собственном дне рождения, а Лившиц не устраивает "день рождения еврейского мальчика".

А я умудрился подхватить кишечный грипп. Это случается с каждым пятым, кто сюда приезжает: в Курше живет какой-то особенно противный вид этого мерзкого вируса. И почему-то от этого мне захотелось посмотреть фильм "Казино. Развал настоящего мафиозного Лас-Вегаса - аналог буржуазного Куршевеля, который мы потеряли. Персонаж Де Ниро говорит: "Время серьезных людей с большими чемоданами денег, умеющих рисковать, навсегда прошло. Пришло время огромных корпораций и туристов, теряющих деньги, отложенные на аренду". Курш окончательно превратился в очень несимпатичную версию Красной Поляны. Аминь.