Утро в Петергофе было как обычно размеренным, спокойным. Пусть и могло показаться кому-то, что дворянам не нужно никуда спешить, это было совсем не так.
Самыми первыми вставали служанки фрейлин, статс-дам и гофмейстрин. Вставали для того, что бы помочь своих госпожам одеться и подготовится к службе. Те, у кого сенные девки были попроворней, да порасторопней, умывались теплой водой и ели теплую еду, другие же довольствовались тем, что есть.
Красивые, наряженные, в припудренных прическах с накладными шиньонами, иль в париках, придворные дамы, шелестя юбками, спешили к месту своей службы.
Уже собравшись, придирчиво рассматривали других, в надежде найти изъян, и в надежде, что матушка-императрица так же увидит тот изъян.
Гофмейстрина пришла на службу ровно к тому времени, к которому должна была. Она никогда не приходила раньше. Ведь все, что требовалось, она готовила с вечера. А утром она предпочитала заниматься своими делами.
- Ваше высокопревосходительство, вы сегодня вновь гуляли утром. – Заметила фрейлина Чистикова.
- Анна Николаевна, вы бы за своими делами следили. – Заметила Катерина. – Вы не состоите в моем подчинении, покиньте эту комнату.
- Действительно, Анна Николаевна. – сказала фрейлина Алуева. – Вели бы себя более осмотрительно, пока нет вашей покровительницы.
- Фрейлина Алуева. – Осадила Катерина. – Мне распри не нужны. Если подобное повториться, будете искать другую работу.
- Простите, ваше высокопревосходительство. – Поклонилась фрейлина Алуева. – Больше этого не повторится.
Фрейлина Чистикова поклонилась и быстро вышла.
Графиня Офольская достала серебряный кувшин и передала фрейлине Алуевой.
- Пусть в этом кувшине подадут воду для умывания. – Сказала юная графиня.
- Гофмейстрина, они будут кружится вокруг вас, как коршуны. – Сказала фрейлина Алуева про тех, кто дружил с баронессой Тишкиной. – Нельзя показывать им слабость.
- Я все знаю. Именно поэтому вы должны соблюдать всё, что предписано. Не должно быть никаких нареканий. Поспеши, матушка-императрица не будет ждать, пока мы наговоримся.
Фрейлина взяла кувшин и, поклонившись, быстро вышла.
Ближе к обеду прибежал Василек. Он терпеливо ждал, когда его сударыня сможет к нему подойти. Но от нетерпения, аж приплясывал на месте. Императрица в это время вела беседу, и придворные дамы были неподалеку, составляя ее свиту. Некоторые тихо переговаривались между собой, но большинство скучало и молчало.
Катерина отметила, что долгое стояние на одном месте и длительные прогулки матушки-императрицы очень утомляют некоторых придворных дам. Вот и сейчас, когда императрицы сидела, все остальные стояли. И так могло длиться часами. Те, кто был помоложе, да здоровее других, намного легче это переносили, но даже они переминались с ноги на ногу. А те, что постарше, им было действительно тяжело. Обер-гофмейстрина Викулина была бледна, на ее лбу выступили капельки пота. Никто не сомневался в том, что ее единственным желанием было сесть, хоть на пол.
«Тяжело тебе, старая, службу нести». – Подумала Катерина. – «Посмотри, как коршуны смотрят на тебя другие. И все они хотят быть на твоем месте. Все они ждут, когда ты сама сдашься. Ждут, когда силы покинут тебя. А как случится это, предложит ли тебе кто-нибудь руку помощи? Закроет ли кто-нибудь тебя от внимательного взора императрицы? Видя эти хищные глаза, сомневаюсь в том».
Только когда императрица отправилась дальше, Катерина смогла подойти к Васильку.
- Скульптор уже в пути. Граф за всем проследил и велел сказать, что все хорошо. – Быстро сказал Василек.
- Поблагодари от моего имени графа. – Коротко ответила сударыня и отправилась догонять свиту императрицу.
Выполнив все, что от нее требовалось, ближе к двум дня гофмейстрина оказалась свободной. Не смотря на высокий статус, она не была одной из приближенных к императрице. И не сопровождала ее всегда.
Поэтому она отправилась к себе в комнаты. Василька и сенной девки Анны не было, что очень ее удивило.
«И где они ходят?» - подумала она. – «Наверное, сложно сидеть в одной комнате все время»
Тут же нашла им оправдание Катерина.
Но вот только переодеться без чьей-либо помощи, она не могла.
Немного раздосадованная, она села в кресло. Но вот только села, как в комнату вбежал Василек.
- Сударыня! – Воскликнул он и поклонился. – Мне было велено вам сообщить, как только вы освободитесь, что граф Борх хочет беседовать с вами.
Катерина посмотрела на казачка немного оценивающе, а после махнула рукой.
- Так день сейчас. И служба идет. Разве он не занят?
«Чем вообще он занимается?» - Впервые задалась она вопросом. – «Или мне говорили? Если говорили, то неловко спрашивать»
Юная графиня почувствовала себя неловко. И уже мысленно ругала себя за свою невнимательность.
- Ты ему скажи, что я уже освободилась и до шести вечера могу с ним увидеться. – Сказала Катерина. – И не задерживайся, прибегай обратно.
Но не успел Василек покинуть комнату, как графиня его остановила.
- А где сенная девка?
- Так она же в Кленовое уехала. – Удивился Василек. – Разве вы не знали? Мы думали, это ваш указ.
- Беги. – Махнула рукой Катерина.
А сама начала злиться. Только вчера она осадила статс-даму Панину, за то, что та посмела перейти границу. Как сегодня граф Борх сделал еще и хуже.
«Если пойдут слухи, что он распоряжается моими крепостными, то добра не будет. Муж не потерпит подобного и прикажет мне вернуться в итоге в Кленовое. И сына я тогда не увижу» – С ужасом подумала она.
Василек обернулся очень быстро. И скоро графиня заходила в один из кабинетов. Граф Борх тихо переговаривался с другим дворянином, которому графиня не была представлена. Так же она отметила крепостную девку Глашу, что стояла рядом и держала какие-то ткани.
- Позвольте представить вам гофмейстрину графиню Офольскую Екатерину Николаевну. – Сказал граф Борх. – Она известна безупречным и утонченным вкусом при дворе.
- Мне очень приятно познакомится с вами, ваше высокопревосходительство. – Сказал дворянин, который, почему-то не был представлен Катерине. – Возможно, вы сможете оценить нашу задумку. Вот посмотрите, какие чудесные ткани. Это один из вариантов отделки комнаты матушки-императрицы.
Катерина дотронулась до тканей. Они были приятного бирюзового цвета, приятными на ощупь, дорогими.
- Этот цвет излишне холоден. – Сказала она. – Зимой, когда наступят холода, он уже не будет столь приятен. К тому же, в отделке обычно присутствуют ткани с узорами, а это просто обычная ткань. В ней нет ничего интересного.
Катерина выразительно посмотрела на графа. Тот улыбнулся.
- Как видите, мое мнение полностью совпало с мнением гофмейстрины. Полагаю, если их расшить золотыми орлами, то будет намного лучше. И тогда для них найдется применение.
- Тогда, пусть сначала на этих тканях появится вышивка, а уж после мы продолжим беседу с вами.
Дворянин поклонился и вышел. Граф сел в кресло.
- На мгновение мне показалось, что вы хотели меня задеть. – Сказал он.
- Вам не показалось. – Спокойно и холодно ответила Катерина.
- Да, ваш казачок уже осмелился мне высказать, что я не имел никакого права выдавать свои поручения за ваши поручения. Дожил! Меня теперь крепостной мальчишка будет вычитывать!
- Вы сами в этом виноваты.
- Я отправил вашего скульптора на своем экипаже. И со своим кучером. А вашей сенной девке дал указания насчет своего экипажа и своего кучера. Скоро ее привезут обратно к вам. И для того, чтобы вы избежали неловкого положения, и не делали сами то, что не должны делать, вам в услужение, на время отсутствия вашей крепостной будет отослана моя крепостная Глаша. Вот она!
Граф показал рукой на крепостную, которая очень удивилась тому, что ей теперь придется служить другим хозяевам. Катерина с недоверием посмотрела на крепостную, которая в прошлый раз была с ней так груба. А после с любопытством на графа.
- Вы же знаете, что я очень строга? – Спросила она. – И не буду с ней доброй, только потому что она ваша крепостная.
- До момента возвращения вашей сенной девки, Глаша вся ваша. – Спокойно ответил Константин Модестович.
Катерина еще раз посмотрела на Глашу, после на графа. И графу показалось, что в глазах юной графини просто чертики запрыгали. А когда та улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой, он понял, что ему совсем не показалось.
- Глаша! Бери эти ткани и иди в мою комнату. Василек проводит тебя.
- Катерина Николаевна, этих тканей не хватит на платье. От слова совсем. – Заметил граф, который был немного ошарашен таким поворотом событий. – Вы не сможете из этого ничего сшить.
Катерина посмотрела на графа и кивнула головой.
- Вы правы, Константин Модестович. Не смогу. – Сказала она покорным голосом. – Глаша! И корзинку с нитями возьми! Если не ошибаюсь, там даже серебряная нить есть. без нитей действительно ничего нельзя шить.
Глаша растерянно стояла и смотрела то на графа Борха, то на графиню Офольскую и совсем не знала, что ей делать.
- Плохая крепостная! – Сказала Катерина графу, спустя некоторое время. – Совсем не слушается. Или глухая она? Тут принято поколачивать палками за провинности. Полагаю, придется и мне это освоить…
Не успела графиня договорить, как Глаша тут же подбежала к корзине с нитками, схватила ее, поклонилась и быстро вышла из комнаты, неся все в руках.
- Какая же вы вредная. – Заметил граф Борх.
- Какая есть. – Ответила Катерина и села рядом и вопросительно посмотрела на графа.
- Уж после покажите, что сшили.
- Обязательно. И всем расскажу, кто ткань такую чудесную подарил.
- Вы не посмеете.
- Посмею, если вы сделаете еще раз так. – Сказала Катерина. – Мне не нравится чувствовать себя дурой. А именно дурой вы меня и сделали сегодня.
- Это была вынужденная мера…
- О которой вы могли предупредить даже после того, как сделали то, что сделали.
- В ваших словах есть правда. Но возможности не было. И, к слову, эта ткань намного дороже вашей крепостной. Ее привезли из Франции.
- Прекрасно. Будет мне отрада. – Улыбнулась графиня. – Но вернемся к нашим делам. Точнее, к моим. Барон Тишкин.
- О! Вы не слышали еще? Вечером уже будут слухи. Барон поссорился со своей супругой. Из-за вас. Велел не приходить к нему до того часу, пока тот сам не позовет.
- И как же весь двор узнал об этом? – Спросила Катерина. – Это же происходило у НИХ дома.
- Верно. Но баронесса сама виновата. Она прислала утром весть, что находится в ссоре с мужем фрейлине Чистяковой. И уверила ту, что вернется ко двору в ближайшие дни, если уже не завтра. Так же отправила еще одно письмо обер-гофмейстрине Викулиной, где сообщила, что супруг уже идет на поправку и просила дозволить ей вернуться к службе при императрице.
Графиня молчала и ждала продолжения.
- Благодаря некоторым моим стараниям, оба письма попали к обер-гофмейстрине. Пришлось немного еще постараться, что бы фрейлины могли эти письма, что так противоречат друг другу по тону и правде, лицезреть. К слову, ваш казачок уж очень проворен.
- И вся вина ляжет на меня, раз там крутился Василёк. – Заметила Катерина.
- Вас там не было. А обер-гофмейстрина вас совсем не любит. Всем уже известно, что она просила матушку-императрицу обдумать еще раз ваше назначение и просила поддержки у других. Но никто не посмел пойти против решения императрицы. Так что, если обер-гофмейстрина обвинит вас в этом, то сама же и пострадает.
- Обер-гофмейстрина не станет обнародовать эти письма именно потому что их все видели. Это ее оплошность. Викулина не настолько глупа, что бы показывать всем свои ошибки. Значит, баронесса Тишкина вернется. Это вопрос времени.
- Верно. Но и у вас времени мало. Вы больше не можете увидеть барона. Там его жена. И я сомневаюсь, что найдутся сейчас те, кто станет рисковать своей репутацией и приглашать опальных баронов.
- Тут вы ошибаетесь. Найдутся. Бароны Шпилевские. Это в их интересах. Только нужно, что бы им кто-то подал эту идею. Если это буду я, то выглядеть все будет странно.
- Я займусь этим. К слову, это будет прекрасной возможностью продемонстрировать модный наряд моего дома. Я пришлю его вам.
Графиня кивнула. После встала и, сделав легкий реверанс, собралась уходить.
- Вы не можете уехать в Кленовое в ближайшие дни. – Сказал граф. – Я не сомневаюсь, вы думали об этом. Но вы не можете.
- Я понимаю. Но придет время и мне нужно будет на некоторое время покинуть двор. Я никому не могу доверить управление поместьем. Но и тут слишком многое стоит на кону.
Катерина повернулась.
- Мне не нравятся различные недоразумения. – Сказала она. – Вы хотите, что бы мы действовали вместе, что бы наши интересы были едины. И вместе мы можем многого достигнуть. Я понимаю это. Но. Но! Не действуйте у меня за спиной. Никогда. Я не прощу удара в спину. Даже если я буду не в силах ничего сделать, не буду в силах противостоять этому удару – я не склонюсь и не прощу. Подумайте об этом перед тем, как решите еще что-нибудь сделать за моей спиной.
Сказав все, что хотела, Катерина с гордо поднятой головой покинула кабинет. Она не видела довольной улыбки графа Борха Константина Модестовича. Все ее мысли были о том, что придется терпеть рядом Глашу.