Хорошо известно, что не каждого христианина-святого Церковь назвала "отцом". Ни великий гений, образованность, красноречие и даже святость - не являются достаточными.
Западные христианские патрологи фиксируют четыре признака, наличие которых указывает на истинного "отца Церкви":
1) ортодоксальное учение;
2) святость жизни;
3) надлежащая древность;
4) признание Церковью.
Поясню.
1) Кто не имеет ясного знания Откровенного учения Христова, не может дать четкого ответа испытующим о вере христианской - сынам "века сего"; кто в богословских размышлениях-созерцаниях уклоняется от церковного учения (а таких было, есть и будет) тот не назывался и не будет называться "отцом Церкви".
Есть правда одно "но". Можно допускать частность суждений (теологумен) только в тех вопросах, по которым не было или нет конкретной и обязательной для всех ясной формулировки учения (в этом смысле, анафема Оригена была все же перебором).
2) Святость жизни - прямое следствие истинного знания. Внутренняя связь усвоенного человеком христианского Богооткровения и практическая реализация первого - самоочевидна. Рафинированное начетничество без аскетического праксиса (делания) свидетельствует о духовном повреждении человека. Мы знаем этих типов под нарицательными названиями - книжников и фарисеев. Их и сегодня немерено на просторах сети-интернет. "Отец Церкви" не просто показывает истинный Путь, но идёт по нему впереди своих духовных чад.
3) Третий признак - "надлежащая древность", пожалуй самый муторный. Спор проходит по линии того, какой исторический рубеж-период считать финишной чертой. Я склоняюсь к православной точке зрения, согласно которой титул "отца Церкви" может прилагаться к святому мужу независимо от времени его жизни.
Цитата:
- Как Церковь Христова будет существовать до скончания мира, так до скончания мира будут являться в ней... избранные орудия Божии. (Филарет архиеп. Черниговский ).
4) На Латеранском соборе (649 г.), на 6-ом и 7-ом Вселенских соборах - авторитетнейшие свидетели веры Христовой назывались "признанными отцами Церкви". Это признание, безусловно, есть исключительное право Церкви. Это право неотъемлемо принадлежит самой Церкви, так как только Церковь-тело Христово может определить, кто из церковных писателей сравнительно точно выражает её учение и, самое главное, осуществляет в своей жизни (в максимально-возможной для человека степени), нравственно-духовный идеал жизни во Христе.