Моя рука на запотевшем Окне маршрутки городской. За ним, заметно постаревший, Квартал рабочий городской. Дымит завод, гудят машины, Спеша по трассе, кто куда. И смотрят пешеходы в спины, А не в открытые глаза. Мерцает лампа освещенья, От стен в салоне холодок, Трясутся люди на сиденьях, Пересекая городок. И кажется, что стёкол слёзы, Смахнув ладонью, сменишь вид, Стерев промозглость и морозы, Вдруг, лето чайкой закружит. А вместо задымлённых улиц, Волной отглаженный песок, И травы ветром колыхнулись, И парус взмыл наискосок. И ты бежишь, закат встречая, В объятья солнце заключив, И окрылённо-неземная Летишь, как радости порыв! А я кричу, но ты не слышишь, Зову, но сзади по плечу: "Мужчина, можно чуть потише?" "Простите",- робко бормочу.
Моя рука на запотевшем
Окне маршрутки городской.
За ним, заметно постаревший,
Квартал рабочий городской.
Дымит завод, гудят машины,
Спеша по трассе, кто куда.
И смотрят пешеходы в спины,
А не в открытые глаза.
Мерцает лампа освещенья,
От стен в салоне холодок,
Трясутся люди на сиденьях,
Пересекая городок.
И кажется, что стёкол слёзы,
Смахнув ладонью, сменишь вид,
Стерев промозглость и морозы,
Вдруг, лето чайкой закружит.
А вместо задымлённых улиц,
Волной отглаженный песок,
И травы ветром колыхнулись,
И парус взмыл наискосок.
И ты бежишь, закат встречая,
В объятья солнце заключив,
И окрылённо-неземная
Летишь, как радости порыв!
А я кричу, но ты не слышишь,
Зову, но сзади по плечу:
"Мужчина, можно чуть потише?"
"Простите",- робко бормочу.
