Когда Борисовна с сыном Димкой переехала на новую квартиру, ей достался вместе с ней очень странный телефон, который постоянно звонил. А самое интересное было то, что уж не знаю как, но Борисовне почему-то подключили телефонный номер от паспортного стола, и ей круглосуточно звонили всякие люди, бабульки, деды, и все, как один, спрашивали паспорта, задавали свои старческие вопросы и наводили справки. Разумеется, это был просто Клондайк для Димки, обожающего с серьёзным видом нести всякую чушь. Аттракцион под названием «паспортный стол» надолго стал одной из его вечерних забав.
Борисовна сначала прикалывалась вместе с ним, но со временем телефонная история стала её изрядно напрягать. В одну из очередных посиделок на кухне по «очень важному вопросу» она металась из конца в конец, как загнанный зверь, жадно и нервно курила сигареты одну за другой, бесконечно пила чёрный кофе и изливала сыну душу:
- Ты представляешь, Димка, они же кинули меня! Кинули все, и этот подлый Монгол со своей братвой, и эти следаки, и даже мой собственный муж! Все меня кинули, я же осталась с ни с чем, что же теперь делать?
Она театрально заламывала руки, в этот момент самым неподходящим образом звонил телефон, Борисовна срывала трубку и орала в неё:
- Да затрахали вы своим паспортным столом! А, Викусь, ты, извини, я не тебе, как дела, радость моя?
Выражение её лица сию секунду менялось, приобретало вид добропорядочной сердобольной подружки, и она начинала на что-то разводить эту очередную Викусю, толи на покупку сапог, которые она ни разу не носила, таких модных, просто писк, толи дать деньги в очередной раз в долг.
Димка же, когда брал трубку, всегда серьёзным голосом, а он умел моментально подстроиться под ситуацию, тут же разыгрывал какую-то нелепую сценку из паспортного стола, при чём всегда новую. Всё-таки он был королём импровизации.
- Алло, да это паспортный стол, что Вы хотите? Сейчас, подождите минутку....
И тут же со своей мышиной улыбочкой протягивал кому-то из друзей, абсолютного того не ожидающих, трубку. В трубке какая-то бабулька обычно что-то спрашивала – или время приёма, или Афанасия Ильича, или начинала рассказывать историю всей своей жизни. Димка ставил телефон на громкую связь и, давясь смехом, разыгрывал перед бабушкой радиоспектакль в ролях:
- Да, Афанасий Ильич не может сейчас подойти к телефону, - говорил он "другим" голосом, - почему? Он умер. Да не пугайтесь Вы так, гражданка, ну умер и умер, с кем не бывает. Да нет, почему, не болел, под машину не попал, просто умер. У нас вместо него теперь новый сотрудник, Илья Афанасьевич. Он Вас будет ждать завтра у парадного входа в белой манишке и чёрном галстуке. Только обязательно приходите в ровно в 9 часов и 47 минут. Запомнили? Вы запишите в 9-47, не опаздывайте. Ну всё гражданка, не задерживайте, целуем, чао.
Вариаций беседы было бесчисленное множество, всё зависело от того кому Димка, как в популярной передаче "Поле чудес", передавал трубку. Иной раз даже сама Борисовна участвовала в этих беседах, но она была женщиной очень важной и занятой, поэтому быстро убегала. Конечно сложнее было, когда Димка попадал на какую-нибудь бабульку или дедка, которым нужны были свободные уши, и они начинали длинный и муторный рассказ о своей жизни, детях, внуках. Ему приходилось только поддакивать, потому что вставить хотя бы слово было нереально. Вот такая у Димки была "горячая линия" психологической поддержки.