В России много городов, которые за свою историю сменили не одно название.
Санкт-Петербург был и Ленинградом, и Петроградом. Волгоград появился как Царицын, три десятка лет пожил с именем Сталинград и обрёл политически нейтральное Волгоград.
Екатеринбург, Самара вернули свои дореволюционные названия. Киров и Краснодар по-прежнему живут переименованными.
Москве в этом смысле повезло — всю долгую историю с одним именем. Но в 30-е годы XX века и её предложили переименовать.
Инициатива принадлежала наркому внутренних дел Николаю Ежову. Впрочем, он ссылался, как это было принято в СССР, на предложения трудящихся.
В архивах сохранилось три письма, которые были адресованы Ежову — москвича, члена партии Д. Зайцев, москвички, персональное пенсионерки Е.Ф. Чумаковой и жительницы Кисловодска, работницы одного из правительственных санаториев Д.И. Голубевой.
Первые двое предложили переименовать столицу в Сталинодар. "Сталинодар будет гордо и торжественно звучать многие тысячелетия," — писал Зайцев. Пенсионерка высказалась стихами:
Мысль летит быстрей, чем птица,
Счастье Сталин дал нам в дар.
И красавица столица
Не Москва — Сталинодар!
Работница санатория из Кисловодска предложила дать столице СССР двойное имя — Сталинград-Москва. Что делать с бывшим Царицыным, который к тому времени уже 12 лет был Сталинградом она не уточняла.
Название "Сталинодар" появилось не случайно. Именно так предлагали переименовать столицу некоторые делегаты Всероссийского съезда Советов, на котором была принята Конституция РСФСР. И вряд ли это был их душевный порыв.
Некоторые историки полагают, что инициировал эту якобы общественную дискуссию сам Ежов. Уж очень он чувствовал себя неуверенно в 1937-1938 года, поэтому хотел угодить вождю.
Аппаратом Ежова было подготовлен проект представления в Верховный Совет СССР о переименования Москвы в город Сталинодар.
Через некоторое время председатель президиума Верховного Совета СССР Михаил Калинин проинформировал президиум, что Сталин высказался против этого предложения.
Почему? Едва ли Сталин отличался скромностью. Против его прославления на все лады он никогда не возражал.
Возможно, Ежов не угодил с предложенным названием. В стране уже были Сталинград и Краснодар. Появление ещё Сталинодара звучало бы несколько провинциально. Не подходило такое называние ни Сталину, ни советской столице. Так Москва и осталась Москвой.