И с начала сотворения мира - то есть с момента сдачи нам в аренду крошечной однокомнатной квартиры - нас было трое: я, он и наша новорожденная нежность.
Полумрак квартирки, пропитана духом бессмертной совдепии, сыро глотнул нас, словно темная вода падающей звезды. Серые шторы вдруг стряхнули порох и паутину. Диван эротично скрипел пружинами и страстно булькотало в отопительных батареях.
- Солнышко мое! - млея, шептал он.
- Зайкик-мальчик мой... - лепетала я.
- Сладенькая козявочка - бормотал он.
- Мимимиии - лепетала я.
Нежность руководила нашим маленьким оркестром.
Прошло несколько дней. Температура нарастала. Горячими были объятия, батареи, драматические сцены, головы... Все плавилось и плыло. Нежность за температурила и потеряла букву "Ь"
Потеря была заметной - нежность стала совсем непохожей на себя: шуточки потеряли тонкую талию, время от времени проскальзывала грубая ругань. Температура существенно падала. Иногда особенно ночью холодок бегал туда-сюда по квартирке и щекотал чем-то остреньким где-то под горлом... Мы еще жались друг к другу в темноте, но нежность дрожала и застыла сосулькой и однажды утром она проснулась без "Т" и бестолково лежала на полу без признаков жизни.
Мы решили жить, как жили: Я, ОН и НЕЖНОС. Только НЕЖНОС сделалась невыносимой - совала свой НОС всюду, куда могла: мы следили друг за другом не хуже наемных детективов, читали тайные переписки в телефонах, взаимно отслеживали расходы кошельков и направления маршрутов.
А однажды Он сказал:
- У меня ужасно чешется нос... Видимо, к выпивке.
Мы пили каждый вечер много дней - я, он и Нежнос. Наши носы покраснели, а души обуглились... На одной из последних вечеринок у Нежноси отвалился НОС. От нежности остался НЕЖ.
Неж был настроен очень решительно. От былой нежности невозможно было найти и следа, что руководил нашим маленьким оркестриком и арендованным однокомнатным королевством. Все слова были острыми, как лезвия, резали по живому. Пружины дивана ковыряли теплые тела наших воспоминаний, бились тарелки и глубоко врезались в толщи сердечных мышц острые обломки мелких частиц.
НЕЖ требовал полного повиновения и пищи.
- Ешь! - как-то крикнула я в отчаянии, швырнув добрый кусок своего сердца... От НЕЖ отвалилось ЕЖ.
"Н", которое осталось от нашей нежности, молча стояло прислоненное к стене. И очень напоминало носилки. Медицинские носилки.
Когда пришли санитары, они молча собрали все на "Н" , как на носилки, все, что осталось от нашего мира.
Я и он вышли из съемной квартиры. Отдали ключи хозяину и разошлись в разные стороны, чтобы больше никогда никогда не встретиться!