Москва всегда была купеческим городом – деловым центром Империи. Петербург - чиновничьей столицей, а Москва – деловой. Это наложило отпечаток и на топографию города, и на его нравы, и даже на кухню. Московская кухня – купеческая, а лучшие трактиры – это деловые клубы с молочными поросятами и кулебяками «в четыре угла». Тот купеческий город и сейчас с нами. Достаточно вспомнить Третьяковскую галерею, подаренную городу Сергеем Третьяковым, а также Елисеевский магазин, Сандуновские бани, Алексеевскую насосную станцию.
О том, как купечество формировало Москву, рассказывает Вера Михайловна Бокова, историк, главный специалист Государственного Исторического музея, автор многих книг, в том числе и труда «Повседневная жизнь в Москве в XIX веке».
Почему деловым центром Империи стала Москва?
Москва изначально стояла на пересечении всех торговых путей. Оттуда можно было доехать куда угодно. Здесь были оптовые рынки, сюда со всего мира стекались самые разные товары. Отсюда, что называется, во все стороны близко.
В Петербурге царила совершенно другая атмосфера. Там правил дух бюрократии, а не живого дела. Оптовых рынков там не было, предприятия почти не строились.
Деловая этика купцов
Долгое время российская промышленность и купеческая жизнь отличалась патриархальностью. Люди были очень набожные и старались жить по совести: считалось, что только дело, которое ведется честно, принесет пользу. И конкуренция была достаточно наивной.
Ну, скажем, один из купеческой династии Бахрушиных, приехав в Нижний Новгород, узнал, что продается партия кожевенного товара. Товар этот ему был нужен, но сделке мог помешать конкурент. Что он сделал? Гостиница, где купцы останавливались, на весь город была одна. Бахрушин ночью вышел из номера и сапоги, которые были выставлены у номера для чистки, прибрал. Утром начался скандал. А Бахрушин, потихонечку подбросив сапоги, отправился и купил партию товара.
Аферы в деловой сфере у нас начинаются только в пореформенное время, то есть достаточно поздно. И прежде всего в банковской сфере, которую, кстати сказать, настоящие русские купцы никогда не любили. А не любили они ее по простой причине: в Писании сказало, что деньги в рост отдавать – грех. Поэтому очень долго купечество пользовались наличными деньгами.
«Честное купеческое слово» было самым надежным. Потому что другого способа ведения дел не было. Вот приезжает, к примеру, Савва Морозов в другой город, ему там требуется большая сумма денег. У него их с собой, понятно, нет – возить деньги тогда было просто опасно, купцов грабили вплоть до 60-х годов XIX века. По пути в Нижний работали разбойничьи банды. Так вот, приехал Морозов в другой город. Там он ищет знакомых, которые знают, кто он такой. Даже расписки не дает, а просто обещает все вернуть. И те немедленно отпускают ему деньги, а когда уже по своим делам приезжают в Москву, то получают их обратно.
Естественно, все делалось без процентов и накруток. Поэтому когда только появились первые банки, они среди купечества были парии – в избранную среду торговцев и промышленников банкиры не входили.
Система ценностей московского купечества
В первую очередь купечество отличало уважение и любовь к труду. Купец должен был работать с 6 утра до 12 ночи. Дело всегда было на первом месте, и ради него отказывались от любых удовольствий.
Второе – это деловое чутье. Не впадать в панику, когда дела идут плохо. Не ломать дров поспешными действиями. Понимать, как развивается процесс, стараться с ним примириться. Или подладиться к нему.
Третье – воля. Не пасовать перед проблемами. Если есть потеря, ее надо принять стоически. Как пример: у одного из Морозовых сгорел дом при фабрике, и фабрика тоже пострадала. Огромный урон. Жена посылает ему на лошади гонца. Гонец так торопится, что лошадь падает. Морозов, прочитав письмо, говорит: «Ну, что дом сгорел – Божья воля. А зачем ты, сволочь, лошадь загнал?» Вот такая была реакция. Бог дал – Бог взял. Наше от нас не уйдет.
Безусловно, расчетливость. Поэтому долгое время не было и излишней роскоши. «Показательное» потребление было, но только для дела. Если купец богат, и все это знают, и вдруг он начинает сокращать домашние расходы, это показатель того, что дела у него идут плохо. Но если купец 3-й гильдии покупает роскошный дворец и обставляет его золотой мебелью, значит, он живет не по средствам и рано или поздно разорится.
Как купцы выбирали жен?
Первую жену молодому купцу обычно выбирали родители. Браки в купеческой среде заключались рано – в 17-18 лет. Как только видели, что молодой человек начинает куролесить, сразу старались его женить. Жену выбирали такую, чтобы был капитал и хороший род. Все прочее – уже привходящие качества. Если девка была при этом еще и недурна собой – то хорошо. А обычно было так. Отец вызывал сына, говорил: «Тут, Иванушка, будет гулянье, Наталья Ивановна с дочерьми поедет, посмотри. Надо, чтобы кто-нибудь обязательно понравился». Сын шел, смотрел, возвращался, потом напивался, утром трезвел и вызывался к отцу. Был? Был. Видел? Видел. Ну хорошо, через неделю свадьбу сыграем.
Очень часто молодая жена начинала проверять, насколько муж податлив, можно ли им управлять. Это ж купеческие дочки, с характером. Вообще в Москве была традиция, что в доме руководила женщина. Москва была городом женщин. Причем не только жен, но часто и тещ и свекровей. Испытав границы своей власти, что сопровождалось и страшными ссорами (и он ее за косу драл, а она его сковородкой лупила), супруги притирались друг к другу. И проживали потом душа в душу и по 40, и по 50 лет, рожали кучу детей и в старости были не разлей вода, как два голубка.
Хотя посамодурствовать любой купец себе немного позволял. У него ведь работа очень нервная. Алексей Бахрушин, создатель театрального музея, мог дома закатить скандал из-за обеда, который якобы плохо приготовлен. Или Остроухов, купец, директор Третьяковской галереи и сам недурной художник. Он тоже постоянно с женой вопли устраивал в публичных местах. «Дура, дура, идиотка», – кричал он, причем, обязательно в гостях. Жена была женщиной на редкость флегматичной, и все это выдерживала.
Начало нового времени
Репутация купцов была невысокая. И статус такой, что начальство любое могло пригнуть к ногтю. Но в конце 50-х годов XIX века в Москве произошла необыкновенная история.
Был такой Московский купеческий голова Михаил Леонтьевич Королев, известный обувщик. Его обувь считалась лучшей в России, носить королёвские ботинки было шиком. И вот этот самый Королев, настоящий патриарх в купеческой среде, на одном из праздничных мероприятий, посвященных коронации Александра II, встретился с Государем. Александр подозвал его и спросил, как его фамилия. А тот понял так, как в купеческой среде было принято: фамилия – это семья. И сказал: «Все хорошо, Ваше Величество, благодарю, только хозяйка моя малость занедужила». Александр понял, что они говорят о разных вещах, и сказал: «Передавай ей пожелание выздоровления и скажи, что я с моей хозяйкой приеду в гости чаю попить». И это был первый случай в XIX веке, когда царь снизошел до купца.
Естественно, в дом к Королеву на нынешнюю улицу Бахрушина набилось все московское купечество. Приехал и сам Александр II, и императрица Мария Александровна, которой хозяйка трясущимися руками наливала из самовара чай. А мужчины в это время беседовали о судьбах российской промышленности и о том, что государство должно обратить лицо к российскому производителю. Этот случай показал: новое время будет временем купеческим.
Большое наследство
Москва очень многим обязана купцам. Тургеневская библиотека была основана Варварой Морозовой, ее портрет можно увидеть здесь на лестнице.
Морозова была сиротой, мать ее очень рано умерла от рака, и в память о ней Варвара Алексеевна основала раковую клинику на Девичьем поле. Клиника до сих пор существует, хотя и уже в другом уголке Москвы – в 1940-е годы весь онкологический комплекс переехал отсюда на 2-ой Боткинский проезд. А сегодня в прежнем здании располагается Институт медицинской паразитологии и тропической медицины им. Е.И. Марциновского.
Вообще все клиники, построенные в районе Девичьего поля, создавались на купеческие деньги. Муж Морозовой умер от психического расстройства, и тогда она построила психиатрическую клинику, которая тоже до сих пор действует.
Брат этой купчихи Михаил Хлудов отказал большие деньги в пользу детской больницы, когда у него погиб сын (на него упало бревно на стройке). И эта больница тоже до сих пор работает.
Купцами было основано огромное число различных учебных заведений, особенно торговых, коммерческих школ: пришло понимание, что рабочего надо учить. Многие из этих учебных заведений и сегодня работают – например, Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова, который вырос из Московского коммерческого института, основанного купцом Алексеем Семеновичем Вишняковым.
Купцы строили для рабочих дешевые квартиры (бывало даже вообще бесплатные), а еще богадельни для стариков.
Было много купеческих музеев – Третьяковская галерея, Щукинский, Морозовский. Брат Щукина подарил свое собрание исторических раритетов Историческому музею.
Кроме Тургеневской библиотеки была еще и Пушкинская, первая в Москве общедоступная и бесплатная библиотека. Она тоже строилась на купеческие деньги и располагалась в доме Мамонтовых рядом с Разгуляем.
Перечислять можно долго, но вывод и так очевиден: купцы любили свой город и много для него сделали.
----------------------------------------------------------------------------------------
Понравилась история? Полностью послушать наш разговор о купеческой Москве можно в выпуске подкаста «Про Большой город»: слушайте на площадках Apple Podcasts, Яндекс Музыка, YouTube, VK и Mave.