Кристина
Плач Артема разбудил Кристину среди ночи. Это был отработанный навык – как только сын начинал плакать или даже просто копошиться, она тут же просыпалась, какое бы время суток ни было. Она на автомате, с закрытыми глазами потянулась к колыбели и чуть было не свалилась с кровати. На том месте, куда она вечером поставила ее, было пусто.
Начало здесь:
Сонливость как рукой сняло, и Кристина широко распахнула глаза. Колыбель стояла на своем прежнем месте в дальнем углу. Как она там оказалась?
Только это было еще не все. Над ней склонилась неподвижная черная фигура.
Руки и ноги предательски похолодели, а сердце учащенно забилось. Страх парализовал Кристину, вырвал ее из привычной реальности, и только плач Артема возвращал ее в эту маленькую темную комнату и толкал на действия.
- Успокой его уже, - пробурчал Игорь сквозь сон и перевернулся на другой бок.
Наверное, это Васильевна пришла убаюкать Артема, который своим плачем мешал ей спать, успокаивала себя Кристина. Но от вида черной тени у кроватки сына конечности сковывал ступор, а по спине бегали гадкие колючие мурашки.
Наконец, Кристина собралась с духом, поднялась с кровати и сказала нарочито строгим тоном:
- Отойдите от кроватки. Я сама.
И тогда черная фигура впервые пошевелилась и поднялась в полный рост.
Это была не Васильевна. Это был кто-то намного ниже и худее ее. Кристина окончательно убедилась в этом, когда та, что стояла над колыбелью, повернула свою лохматую голову в ее сторону, и сизый оконный отсвет озарил ее лицо. Если это можно было назвать лицом...
На нее вылупились два круглых красных глаза, а искривленный рот незнакомки по-звериному скалился крупными, кривыми зубами. Только Кристина не успела ни как следует рассмотреть ее, ни испугаться.
Уродливая незнакомка вдруг схватила Артема из кроватки своими тощими, когтистыми пальцами и сделала какое-то движение в воздухе свободной рукой.
Кристина мгновенно вышла из оцепенения, закричала и бросилась на нее. Что было потом, она не поняла, только все вдруг завертелось, и она упала на холодный деревянный пол. Клубы пыли поднялись в воздух, и она закашлялась.
Куда она попала? Куда делась изба Васильевны, где везде лежали половики, было натоплено и чисто?
Кристина попыталась подняться и осмотреться, но голова пошла кругом, и она отключилась.
...Она не знала, сколько времени она так пролежала на полу, только в какой-то момент ее разбудил детский крик. Она думала, что это заплакал Артем, но прислушалась и поняла, что это не его голос. Сразу несколько детей заливались плачем, перебивая друг друга. Кристина, пошатываясь, поднялась на ноги – тело болело от лежания на жестком полу, а голова все еще кружилась.
Она находилась в темной избе. Через два маленьких, грязных оконца с трудом проникал блеклый свет, обнажая старую, полуразвалившуюся печь, нити паутины в углах и покрытый толстым слоем пыли стол. В помещении пахло спертым воздухом и нечистотами, а все свободное пространство было сплошь заставлено детскими колыбелями – такими же, как в избе у Васильевны. Их было не меньше десятка, и почти все они были заняты: в каждой лежало по младенцу. Была и пара детей постарше: светленькая девочка стояла в кроватке у самого окна и с интересом смотрела на Кристину, хлопая ресницами. На вид ей было года три.
Кристина принялась проверять кроватки в поисках сына, но его нигде не было. Младенцы заливались плачем, не замолкая ни на секунду. У нее сработал материнский инстинкт: она подошла к малышу, который орал громче всех, и взяла его на руки. Ему надо было сменить пеленки. Похоже, что младенцев не кормили и не меняли часами. Что здесь происходит? Зачем тут держат всех этих детей, да еще и в таких условиях?
Тут дверь заскрипела, и вошла та самая тощая лохматая страшила, которая схватила Артема ночью. Одета она была в какие-то лохмотья неопределенного цвета, а в руках у нее был большой сверток. Полоска уличного света упала на сверток, и Кристина разглядела, что это.
Эта гадина держала в своих костлявых когтистых лапах спящего Артема, завернутого в одеяло!
Кристина кинулась на нее, но та вытянула ладонь перед собой, и какая-то неведомая сила заставила женщину замереть на месте. Ее как будто парализовало: руки и ноги не слушались, а голова неистово кружилась. Кристина увидела, как лохматая страшила положила Артема в свободную кроватку.
Кристина пыталась пошевелиться и не могла. Что эта гадина собирается сделать с Артемом и с другими детьми? Зачем они здесь? Ей в голову пришла жуткая догадка, и она напрягла все свои силы, чтобы выйти из странного ступора, сковавшего ее тело, но получилось лишь слегка пошевелить пальцами на руке.
Что если это отвратительное существо пьет детскую кр овь? Тощая страшила действительно напоминала человека только отдаленно. И по-кошачьи круглые глаза, горящие красными угольками в темноте, и звериный оскал, и неестественно низкий рост вкупе с худобой. Уродина была похожа на ск елет, обтянутый тусклой, сероватой кожей, который как будто встал прямиком из мо гилы...
Что если она не человек?
К тому же Кристина никак не могла понять, как она здесь очутилась. Только что она была у Васильевны в комнате, а через мгновение – уже в этой странной темной избе. Магия какая-то...
Только все это неважно. Надо спасать сына. Сейчас она поднатужится и сдвинется с места... Но тело не слушалось: ноги и руки были как чужие, словно у марионетки, которую перестали дергать за веревочки. Кристине оставалось только молча наблюдать за действиями лохматой твари. А та между тем отошла от Артема и направилась к орущим младенцам. Что она хочет с ними сделать?
Кристина ожидала увидеть любой ужас: как тварь будет их есть, мучить или пить их кр овь, - но только не это. Она вдруг взяла младенца из колыбели у окна и начала его укачивать. Кристина даже расслышала простенький мотив какой-то детской песенки. Тварь долго держала ребенка на руках и смотрела на него своими круглыми, теперь уже черными в свете дня глазами. Они вдруг приобрели мягкое, туповатое выражение, которое бывает у коров и других нехищных животных. Это было невероятно, но в ее взгляде читалась любовь и нежность!
Тварь достала из дебрей своего бесформенного одеяния прозрачную бутылочку с белой жидкостью и дала младенцу. Малыш перестал плакать, жадно впился губками в резиновый рожок и начал сосать. Интересно, где она берет молоко для детей...
Покормив младенца, тварь переключила внимание на следующего – того самого, что лежал в грязных пеленках. Она взяла его и унесла из избы. Ее не было какое-то время, и Кристина вновь попыталась пошевелиться. На этот раз у нее получилось – видимо, чары твари теряли силу, когда ее не было рядом. Теперь Кристина не сомневалась, что это были именно чары.
На все еще неокрепших, ватных ногах она кинулась к кроватке Артема, взяла его на руки и поцеловала в теплый лобик. Ребенок спал, и Кристина прижала его к себе, ощутив, как увлажняются глаза, а по груди разливается тепло.
Надо бежать отсюда, пока тварь не вернулась. Кристина осторожно отворила дверь, придерживая ее рукой, чтобы она не заскрипела, и просочилась на улицу. Кругом был лес; только небольшая полянка перед избой обнажала землю без деревьев и кустарников. Рядом был еще один домик поменьше, и из трубы на его крыше валил дым. Наверное, это баня, и тварь отправилась туда, чтобы помыть младенца, догадалась Кристина.
Кто бы мог подумать, что лесное чудище окажется способным на материнскую заботу... Только вот дети ей явно были не родные. Кристина вспомнила вчерашнюю помешанную с поленом в коляске. Неужели тварь ворует младенцев у деревенских женщин, а потом насылает на них чары, что те принимают куски дерева за собственных детей? После всего увиденного она уже была готова поверить во что угодно.
Все эти мысли крутились у Кристины в голове, пока она на цыпочках пробиралась в сторону леса, стараясь не ступать на жухлые листья и сухие ветки. В какую сторону идти? Неважно. Лишь бы подальше отсюда. Промозглый ветер забирался под легкую пижаму и щипал кожу невидимыми пальцами, а ветки и камни кололи ноги в носках, но Кристина не обращала на все это никакого внимания. Главное – оказаться в безопасности и как можно дальше от этого странного места в чаще леса.
Кристина прижала Артема к груди еще сильнее и ускорила шаг. Странно, что он даже не проснулся. Ей вдруг захотелось посмотреть на сына и убедиться, что у него все в порядке. Она вытянула сверток перед собой и вскрикнула.
В детское одеялко было завернуто полено. Кристина в ужасе бросила его на сухую траву, и оно с глухим стуком выкатилось из одеяла.
Со стороны избушки послышался отвратительный старушечий хохоток, от которого по всему телу пробежала дрожь. Тварь стояла и смотрела на Кристину сквозь голые ветки деревьев, посверкивая черными глазищами и скаля зубы в жутком подобии улыбки. А потом она вскинула вперед свои когтистые ладони, издала какой-то звериный звук, и у Кристины перед глазами все поплыло, как будто ее засосало в черную воронку.
Читать продолжение: