С 24 по 26 ноября в Костроме пройдет Международный фестиваль дуэтов современного танца «Диверсия». В течение трех дней зрители увидят 9 спектаклей, 6 премьер и один кинотанец. Благотворительный фонд Михаила Прохорова – генеральный партнер Арт-площадки СТАНЦИЯ, организатора фестиваля.
В преддверии «Диверсии» поговорили с Иваном Естегнеевым, хореографом, арт-директором СТАНЦИИ о программе фестиваля, танцевальной форме дуэта и соучастии зрителя в спектаклях.
– Есть ли какая-то общая тема для работ этого года?
В истории фестиваля никогда не было традиции фокусных тем. Всегда был, скорее, подход дифференциации: [включить] максимально разные художественные идентичности артистов. Я бы не сказал, что этот или какой-то другой год имеют конкретную тему. Другое дело, что фестиваль – это так или иначе некий срез дуэтной формы. Сам малый формат работ стал определяющим для современного танца последних десяти лет. Развивать компанию без какой-либо господдержки или создания муниципального коллектива стало практически невозможно, и сама форма двинулась в сторону сольных проектов, дуэтов.
Фестиваль «Диверсия» начался в 2007 году, и у нас сложился такой формальный подход: важно, чтобы два человека были на сцене, не больше и не меньше. Но это довольно широкая рамка, которая позволяет видеть какой-то срез. К сожалению, третий год подряд фестиваль не является международным, хотя изначально затея была именно в том, чтобы собирать людей из разных стран, разных эстетик. Сейчас это, конечно, больше срез российского современного танца, работ, которые были созданы за последний год. В этом году это практически фестиваль премьер!
– Задает ли дуэтная форма направление содержанию?
Безусловно. Даже не важно – спектакль, не спектакль: мы видим двух людей на сцене, и у нас моментально складывается вариация отношений. Люди помещены в black-box коробку, – и наше восприятие автоматически работает именно таким образом. Что там? Женщина-женщина, женщина-мужчина, мужчина-мужчина. Либо это унисон какой-то темы, либо конфликт или вообще параллельные миры. Как у меня коллега Аня Абалихина говорит, дуэт тоже может быть формой двух одиноких соло. Мы как раз открываем фестиваль работой с названием Stay Solo.
Как раз интересно видеть и находить работы, где нет банального подхода про красивые танцы, любовь… Находить какие-то более глубокие пазлы – и артистов между собой, и содержания спектакля.
– Какая аудитория у фестиваля «Диверсия», кого больше – представителей профессионального сообщества или неподготовленных зрителей?
Это какая-то магия. Пазл «зритель – артист» в Костроме – это, наверное, самый главный ресурс, который мы имеем. Что значит профессиональный зритель? Насколько он «насмотрен»? Чем он отличается от просто зрителя? У нас есть, например, одна пара зрителей, муж с женой, которые с 2007 года были на всех фестивалях, смотрели все спектакли. Конечно, 15 лет ты приходишь на одно и то же событие каждый год, ты становишься даже не соучастником… Это становится частью твоей жизни, и ты в том числе наблюдаешь, каким, например, дуэт «По.В.С.Танцы» Саши Конниковой и Альберта Альбертса был в 2007 году, в 2010, потом – в 2022. Ты видишь жизнь артистов, не только спектакль. У тебя есть целостное восприятие не только того, как устроен современный танец, но и как ты на него смотришь, как наблюдаешь жизнь артистов.
Зритель очень изменчивый, он очень легко идет и смотрит какие-то работы концептуального содержания, где практически отсутствует движение. Либо, наоборот, такой physical theater, либо dance-перформанс… Зритель, конечно, в нашем фестивале – это очень важное звено. Это не фестиваль для профкоммьюнити. Фестиваль как некий «праздник» танца, танцевального искусства для города.
В Москве и Петербурге в зависимости от работ [на фестивалях] есть сегмент профкоммьюнити, и зачастую проекты вообще проводятся для тысячи или пятисот людей, которые ходят от фестиваля к фестивалю. Здесь немного другая ситуация. Это челлендж – поехать в Кострому. Особенно, пока фестиваль был международным. Привезти людей из Буэнос-Айреса, или Рейкьявика, или Сеула… Найти какую-то артистическую причину, почему ты должен ты доехать до Москвы, потом еще семь часов на автобусе. У нас было много историй, когда я вел переговоры с менеджером один год, второй, потом вдруг кто-то был на нашем фестивале, а на другом фестивале в Мексике рассказывает артистам из Бельгии, что есть такой классный фестиваль в Костроме. «Ой, да, нам писали несколько лет подряд». Мы соединяемся с артистами, и оказывается, что в азарте «давайте это сделаем» все довольно просто организовать. Фестиваль становится стимулом для создания работ.
– Как выстраивается программа фестиваля и как работы группируются по дням?
У меня всегда было желание организовать день так, чтобы ты мог сравнить не только дни, но и внутри одного дня увидеть две-три работы и получить интересную палитру. Конечно, многое зависит от дат приезда-отъезда артистов, но стремление и желание так организовать всегда есть. Мы всегда вырабатываем такой подход: главное прийти на первый день. Потому что если ты придешь на первый, у тебя не останется сомнений, что идти нужно на все дни. Люди, которые приходят только на последний день, потом жалеют, что не попали на все дни фестиваля.
Это такой эффект фейерверка: это разные работы, разные авторы, но восприятие работает таким образом, что ты начинаешь сравнивать, смотришь на эти пары под разным углом. В итоге ты три дня смотришь спектакли, – и у тебя возникает крутой калейдоскоп.
Иногда отступает даже фактор качества работы, что удивительно. Тебе не так важно, выпущена эта работа или это work in progress, когда работа при тебе рождается. Ты видишь какие-то помехи, не все доделано еще, но в этом есть специфика и миссия фестиваля. Ты наблюдаешь рождение. Ты приходишь не за спектаклем или идеей. У нас есть замечательный слоган «Come and enjoy the artist»: просто придите и насладитесь артистами. Это иногда более важная вещь, чем идея работы.
– Первая работа фестиваля – Stay Solo, а далее через «Безумие» зритель приходит к заключительному «Райскому саду»… Кажется, что все работы так или иначе исследуют тему близости.
Это естественным образом вытекает: все артисты, которые создают коммуникацию через тело, не могут отделить себя от реальности. Твое тело имеет интенции, паттерны сегодняшнего дня. Так часто интересно происходит, что берется один подход к движению, или из девяти работ три такие, будто бы художники пользовались одним приемом. Это происходит не из-за какого-то анализа, это среда и восприимчивость авторов.
Сегодняшний день связан с хрупкостью человеческой природы. Я думаю, то, что мы увидим на фестивале, неизбежно будет отражать эту тему. Мое тело является моим домом, моим спасением. Мне нужно его сберечь: чтобы у меня было будущее, мне нужно совершить какую-то инвестицию в свое тело, сохранить его.