Пару лет назад, мы с супругой бурно обсуждали вопрос о разглашении тайны усыновления наших деток. В то время, мы пришли к выводу, что, да, обязательно раскроем тайну. А когда, а как? На эти вопросы мы никак не могли найти ответы. Бабушка и дедушка моей супруги, крайне негативно отнеслись к этому. Но, мы понимаем, что ответственность лежит на нас.
Маленькая предыстория.
Со дня усыновления, и примерно в течение лет 3-х, мы были против разглашения тайны. Была уверенность в том, что мы сможем сохранить тайну, и дети буду знать лишь то, что они наши родные. Но, по мере взросления нашего и наших детей, в голове все больше возникало потенциальных вопросов, которые мы можем услышать от детей.
Например, «почему нет наших фоток с рождения?». Глупо же, «в первый год вашей жизни, у нас не было фотоаппарата», то есть, даже мои с женой фотографии есть с рождения, даже, если по годам просматривать архив, куча фотографий. Но, нет фото, ни мамы с животиком, ничего подобного.
Или, документы. У нас хранятся до сих пор все документы, в том числе с первыми фамилиями детей, постановление суда об усыновлении (удочерении), постановления об установлении опеки, всевозможные акты. С одной стороны, выбрасывать рука не поднимается, с другой стороны – найдут же.
Так как, в момент назначения опеки, а затем и усыновления, мы жили в маленьком поселке, то об этом знали очень много людей. Отсюда у нас были, я думаю вполне оправданные опасения разглашения тайны усыновления. Возможно, это сыграло роль в скором переезде в город на пмж.
В то время, в качестве подтверждения нашей правоты, обоюдной поддержке, я приводил моей супруге вот такой пример, он был шуточный конечно:
По сути, кто знает об усыновлении?
Мы, наши близкие родственники и друзья, судья, представитель прокуратуры, секретарь суда, участковые врачи, медсестры, воспитатели, соседи, сотрудники органов опеки и попечительства, коллеги, и возможно, друзья и родственники вышеперечисленных.
После переезда, нам необходимо было встать на учет в орган опеки по месту нового жительства. По закону, нас ждали три проверки органов опеки. Первые два визита прошли хорошо.
Третий визит состоялся тогда, когда детям было шесть, старшая группа в детском саду, вот-вот в школу. И тогда, нам от детей, были заданы вполне резонные вопросы: «Кто это тетя, что она хотела, почему она ходит по нашему дому, по каждой комнате?». Пришлось сказать, что это был логопед. В общем, все было на грани.
Что сегодня?
По данному вопросу у нас нет решения. Это очень тяжелый вопрос, который не дает нам покоя. То, что тайну нужно разгласить, согласны.
А, в каком возрасте? Как это преподнести? Мое личное мнение, что самый безболезненный период мы упустили…
Но, если дети будут чувствовать безусловную любовь, я думаю, все будет, Слава Богу!
П.С.
Доча, часто говорит, что мы ее не любим… но, это за то, что заставляем учить стихи, которые задают в школе, за то, что телефон не дали поиграть, или поиграла мало. Я уверен, что это просто такой возраст. Ее протесты - банально, слова, способные принести какой-то урон, здесь и сейчас.
Отсюда моя фобия, если не преодолеть этот возраст, и преподнести правду сейчас, то она может начать активно пользоваться этим. И «не любим» мы ее, уже не из-за телефона, или стиха, а из-за этого самого, усыновления…
Спасибо, что дочитали. Не судите строго…
